Произнося свою пылкую речь, Гарри пристально посмотрел на каждого из присутствующих, и лишь единицы не отвели взгляда, но куда больше для него значило то, что Гермиона одобряюще сжала его руку под столом.
— Это не игры! — хрипло заметил Хмури.
— Согласен, — все тем же холодным тоном ответил Поттер. — Игры кончились если не в тот самый момент, когда на моем лбу появился вот этот шрам, так уж точно тогда, когда меня сочетали браком. Вы все ухватились за пророчество и ожидаете, что я, как послушное оружие, убью Темного Лорда, но на кого рассчитывать мне?
— Гарри, каждый из Ордена Феникса… — начал было Дамблдор.
— Возможно. Но как я могу верить тем, кто постоянно от меня все скрывает? Разве мы не союзники в этой битве?
— Конечно! Но мы все старались, чтобы у вас, и в особенности у тебя, Гарри, было нормальное детство, — снова попытался сгладить ситуацию Альбус.
— У вас очень превратное представление о нормальном детстве, господин директор, — возразил Поттер. — Оно было не многим лучше детства Воландеморта. Тот хотя бы мог нормально учиться в Хогвартсе без ежегодных угроз жизни и добровольно выбрал путь убийцы.
— Ты преувеличиваешь, — покачала головой Тонкс.
— Ой ли? А никого не насторожило, что письмо о зачислении в Хогвартс было адресовано в чулан под лестницей? Или что Рон с Фрэдом и Джорджем на втором курсе забирали меня из комнаты с решетками на окнах? Вряд ли все это относятся к атрибутам нормального детства, — Гарри уже не мог сдерживать этот поток накопившихся претензий, и каждое слово было как пощечина присутствующим. — И если это вас еще не убедило, могу сказать вот еще что: тогда, в одиннадцать лет, да и раньше я с радостью последовал бы за любым, кто отнесся бы ко мне по-человечески, даже будь это сам Воландеморт.
В комнате повисла тягостная тишина, и Поттер жалел, что не может сейчас видеть лица Северуса, не повернувшись, так как зельевар сидел на его половине стола. Во всяком случае, супруг не проронил ни одного едкого замечания.
А молчание грозило затянуться, только Гарри не позволил, подведя своеобразный итог всему этому разговору:
— Жизни каждого из нас давно поставлены на карту, — он поочередно посмотрел на Рона и Гермиону, на их лицах застыла непоколебимая решимость, которую Поттер видел не раз. — Поэтому мы хотим участвовать в надвигающейся битве на равных.
— Я не сказал бы лучше, дружище, — тихо заметил Рон.
Гарри не успел ответить, так как Аластор Хмури сказал:
— А вам не кажется, что ваша «просьба» о вступлении в орден очень похожа на шантаж?
— И, тем не менее, в ней есть капля здравого смысла, — подал голос Снейп. — Существует вероятность, что, будучи в курсе наших дел и планов, эта троица воздержится от попадания в очередные неприятности.
— Твое мнение тут вряд ли окажется решающим, — огрызнулся Хмури.
Гарри помрачнел от этих слов, но вступиться за «честь» супруга и что-то сказать опять не успел — его опередил Дамблдор
— И все-таки, как основатель Ордена, я хочу принять этих троих молодых людей в наши ряды. Кто согласен со мной?
Было любопытно наблюдать это своеобразное голосование, особенно как разделилась при этом семья Уизли: Фред, Джордж, Билл, Чарли подняли руки за них, в отличие от родителей. Еще «за» оказались Снейп, Кингсли, Тонкс и, после долгого колебания, Ремус. А Гарри смотрел и запоминал, тщательно запоминал поведение каждого. Воскрешение из мертвых и последующие события научили его расчетливости.
Впрочем, наблюдал не он один. Похоже, Снейп и Гермиона занимались тем же самым, хоть и старались не подавать виду, что у зельевара получалось не в пример лучше. По его непроницаемому лицу вообще невозможно было что-либо понять.
— Замечательно, — подвел итог Дамблдор. — Поздравляю новых членов нашего Ордена. Наши соратники, которые по каким-либо причинам не смогли сегодня прийти на встречу, будут оповещены о вашем статусе, и вы сможете у любого из нас найти помощь и поддержку.
Гарри, а вслед за ним и его друзья, кивнул, сдержано поблагодарив. Пока он изучал собравшихся за столом, почему-то не отпускала мысль о какой-то несерьезности происходящего. Возможно, виной тому были воспоминания о сборище Пожирателей Смерти на кладбище, когда возродился Воландеморт.
Между тем, покончив со вступительной частью, члены Ордена перешли к обсуждению насущных дел. Хмури заявил:
— Наши поиски все еще ни к чему не привели, в то время как Темный Лорд, похоже, решил укрепить свои позиции.
— Какие именно? — в голосе директора появилась серьезность.
— В основном в Министерстве, — ответил Кингсли. — Стараются подобраться поближе к министру, и хоть Руфус толковее Фаджа, он может долго и не продержаться. К тому же Воландеморт может лишиться терпения и просто убрать его, когда подберет для этой должности своего человека. В последнее время нами замечено излишне активное продвижение по служебной лестнице некоего Пия Толстоватого, ранее ничем не примечательного. Есть подозрения, что его держат под Империусом, но пока это недоказуемо.
— В таком случае, нам придется самим приглядывать за Руфусом, — после некоторого раздумья предложил Альбус. — На данный момент мы достигли с ним определенного взаимопонимания по основным вопросам.
Дальнейшее обсуждение дел протекало в том же духе, и Гарри немного отвлекся, так как заметил на себе излишне внимательный взгляд Ремуса. Запоздало подумав о том, что оборотень может почуять то, кем он стал, Поттер поспешил выставить щит, но в последний момент был остановлен советом Морри:
— Нет, лучше так, — и вместо щита Гарри по совету «второго «я» прикрылся вариантом личины, выслушав пояснение: — Наткнувшись на непроницаемою сферу вокруг тебя вместо ощущения магии любой заподозрит неладное. А так — нет. Сейчас ты ощущаешься не закрытым щитом, а просто таким, как прежде. Большинство заподозривших подумают, что им просто померещилось.
Судя по успокоившемуся выражению лица, Люпин так и подумал, но Гарри решил уточнить у Морри:
— Так я могу провести любого?
— Боюсь, что нет. Мага — легко, оборотня — почти любого, тут зависит от его силы и принятия зверя. А вот на магических существ, таких как: тестралы, Дементоры, домовики, гоблины — это не подействует, у них гораздо выше чувствительность. Еще вампиры сразу увидят суть — они теснее всего связаны с твоим родом магии.
Получив разъяснения, Гарри вернулся к насущному. Тонкс как раз закончила свой доклад, и он решился задать давно мучающий его вопрос, и даже повел себя вежливо, предварительно поинтересовавшись:
— Могу я спросить?
— Да, Гарри, конечно, — улыбнулся Дамблдор. Даже странно, что чаю не предложил.
