бы Кирилла?
– Трудно было бы, – согласился Казик.
– Вот именно! И Кирилл себя очень хорошо показывает. Вячеслав Васильевич им доволен. Он мне сам сказал! – прямо-таки с отцовской гордостью сообщил Тишаев и без перехода продолжил: – Может, в моем кабинете пообщаемся?
– А есть конкретная тема?
– Ну… конкретной, наверное, нет, но в принципе…
«Ага! – прикинул Казик. – Взволновался по поводу моего визита к мэру и теперь надеется что-нибудь выведать. Как же он будет не в курсе?»
– Тогда в другой раз. Извините, спешу, – разве что не отвесил поклон Аркадий Михайлович и шустро засеменил на выход.
Все бы хорошо, и информация, принесенная Вандовским, была вполне интересной, только вот сам Игорь произвел на Аркадия Михайловича странное впечатление. Как говорят в подобных случаях, словно пыльным мешком стукнутый. Разговаривал как-то задумчиво… рассказ Казика слушал как-то отстраненно…
– Игорь, с вами все в порядке? – не выдержал Аркадий Михайлович.
– Со мной полный ажур и яркий абажур! – последовал абсолютно фальшивый своей бодростью ответ.
Казик пожал плечами: ажур так ажур, вот только с абажуром не все понятно, но, похоже, лучше в это пока не лезть.
– Блондин, причем натуральный, с темными глазами… Это не на каждом углу встретишь… Но вот на каком углу его искать? У вас, Игорь, нет предположений?
Предположений не было, и Казик решил, что Вандовскому лучше отправиться в свой номер отдохнуть, а ему самому наконец-то погрузиться в запланированные «глубинные размышления».
Однако снова не получилось. Вот ведь день выдался!
С первого этажа позвонила администратор с сообщением: к Казику и Вандовскому, без разницы к кому, посетитель явился. Фамилию не называет, но имя-отчество не скрывает: Анатолий Андреевич. Пропустить или как?
– Пропустить, – разрешил Аркадий Михайлович и поинтересовался у Вандовского: – Игорь, вы знаете кого-нибудь в этом городе по имени Анатолий Андреевич?
– Я не знаю. Но этот тип знает нас, значит, уже интересно.
«Тип» оказался невысоким сухощавым мужчиной лет сорока, с острыми чертами лица, уже начавшими активно седеть короткими волосами.
– Я Вепрев. Анатолий Андреевич. Бывший следователь, – представился он сурово. – Мне Татьяна Конькова позвонила, рассказала, как вы к ней приходили. Знаю, вы просили ее помалкивать. А она все равно мне позвонила. Так вот теперь вам кое-что расскажу я…
Глава 22
Он думал, она его ударит. Не серьезно, конечно, – пальцами мазнет или в крайнем случае ладошкой наотмашь. По-женски то есть. Никакого урона лицу, но налицо – урон достоинству. Пощечины тем и отвратительны, что не больно, а унизительно.
Он сам напросился. Никто не подталкивал. Зачем, спрашивается, ее поцеловал? Из какой такой лихости?
Да, Игорь Вандовский – мужчина хоть куда! Женщины так и млеют, а иные с ходу на грудь кидаются. Грудь у него многим на зависть – на такой груди танковые учения можно устраивать: с широким плацдармом, с кучей препятствий в виде холмов и впадин.
Однако Марина Назарова не млела и на грудь не кидалась. Повалилась, правда, один раз, так она не виновата – это он развлекался! И покраснела, как ни странно… Ну, так в мэриях к таким развлечениям, видать, не привыкли.
И все-таки зачем он ее поцеловал? Один раз, а потом и второй? Чего добивался – пощечины? Он готов был получить по физиономии. Он думал, что она обязательно влепит. Но она не влепила, и он не получил. У нее стали огромные-преогромные глаза, перепуганные, словно он не поцеловал ее, а чуть было горло не перегрыз. А потом она перестала таращить глаза, нахлобучила на голову куда-то свалившуюся шапку и молча ушла – точно так же, как накануне, когда он сказал, что вполне может ей понравиться.
И когда ехал в гостиницу, и когда общался с Казиком, он постоянно чувствовал на своих губах вкус ее губ. Он все время пытался определить, что это за вкус, но никак не мог, и это не давало покоя, выбивало из равновесия, а Казик начал приставать с расспросами. Психолог хренов!
Игорь малость успокоился и отрешился от этого навязчивого вкуса только тогда, когда заявился следователь Вепрев. Бывший следователь.
– …Так вот из-за Бузмакина и этого Алексея Синюгина я вынужден был уволиться. Бузмакин мне, считайте, жизнь сломал, – подошел к финишу своего рассказа Вепрев. – Мне его – честно! – убить хотелось. Особенно, когда узнал, что он Синюгина помог из тюрьмы раньше срока вызволить. Ну, я что-то про «убить» и брякнул Татьяне с Вахтангом. А Бузмакина и впрямь через три дня убили. Я тогда – врать не буду! – от радости напился. А сегодня, после вашего ухода, Татьяна мне позвонила, вся в панике. Мало того что вот эта странная история с телефоном Ивана, так самое главное – она, оказывается, думала, что этого гада Бузмакина в могилу отправил я! И тряслась все эти недели. Боялась, что меня вычислят, найдут и чуть ли не расстреляют. Вот дуреха! – произнес он тепло. – Поэтому я к вам и пришел. Чтоб знали, как было дело.
– А вы правда его не убивали? – задал Игорь идиотский, конечно, вопрос, на который получил совершенно серьезный ответ:
– Правда. У меня стопроцентное алиби. Я сейчас в охранном предприятии работаю и в тот день дежурил на объекте, это в пятидесяти километрах от города. И меня там постоянно видел напарник и еще человек пять. Я вам дам все координаты, можете проверить. И потом… за кого вы меня принимаете? Я все-таки следователь. Хоть и бывший, – произнес он с суровым укором, поднялся со стула и двинулся к двери.
А вслед за ним метнулся Казик.
– Прошу вас, Анатолий Андреевич, задержитесь! – воззвал он. – Я хочу кое-что прояснить.
Вепрев пожал плечами: дескать, валяйте!
Казик быстро переместился к столу, открыл компьютер, заелозил «мышкой» и вытащил фотографию, извлеченную из ноутбука Бузмакина: сам Леонид Борисович при параде и семейство банкира Колесова – с женой, дочкой и молодым человеком.
– Вы случайно не знаете, кто этот молодой человек?
Вепрев бросил взгляд на экран и скривился:
– Знаю. И совершенно не случайно. Это Алексей Синюгин.
– Понятно… Вот почему на более поздних фотографиях в Интернете этого парня нет, – сообщил, обращаясь к Игорю, Казик. – Его просто вычеркнули из членов семьи!
Игорь посмотрел на «вычеркнутого» – вполне симпатичный внешне парень с карими глазами и светлыми волосами.
– А ну-ка, Аркадий Михайлович, увеличьте фотку! Так-так… А что?.. – Игорь откинул голову, словно любитель живописи, рассматривающий особо примечательную картину. – Может он быть блондином с темными глазами, который в тренажерный клуб заявился?
– Да?! – встрепенулся Казик. – А почему бы и нет?.. – В отличие от Игоря он голову откидывать не стал,
