продолжала сидеть на коленях, не слезая.
— Так говори.
— Ладно, — сказал Виктор.
Такой порыв нежности спутал все карты. Он немного не так представлял их разговор.
— Анастасия, слушай, давай сразу поставим точки над «i», я буду честным с тобой. В моих планах нет крутить с тобой романов, я просто хочу тебе помочь. Ты можешь жить здесь, пока что-то у тебя не поменяется. Я даже помогу тебе деньгами, но запомни: мы с тобой не пара. Я тебе ничего не обещал и ничего не требую взамен. Только попрошу: не води сюда никого, в квартире не кури и… — он сделал паузу, подбирая нужное слово, но так и не нашёл, — и будь умницей, ну просто не косячь. А я вернусь через пару дней. Если получится, привезу твои документы, если нет… ну что ж, поедешь домой восстанавливать. И ещё: если поступишь, возможно, я помогу тебе с оплатой учёбы. Не обещаю, но если будет возможность, то помогу.
— Спасибо, я всё поняла, — сказала она. — У тебя кто-то есть.
— Настя, у меня нет никого, но не в этом сейчас дело. — Он попытался снять её с себя, но она опять вцепилась мёртвой хваткой, и он сдался. — Да Настя, блин! Хорошо, давай так посидим. Ты ела чего-нибудь?
Она отрицательно покачала головой:
— Я не хочу.
— Ладно. — Он откинулся на спинку дивана и, расслабив руки, шутливо сказал: — Всё, ты победила, я сдаюсь.
— Я знаю. — Она ослабила хватку, прижалась к нему и тихо сказала: — Когда я была маленькая, больше всего не любила, когда папа с мамой ссорятся. Папа вообще никогда не пил, а мама частенько. И когда они начинали ругаться, я залезала под стол и просила Иисуса, чтобы он их помирил. И потом они переставали ругаться. Я думала, что, когда я вырасту и выйду замуж, мы никогда не будем ругаться. Будем с мужем вместе лепить пельмени, я ему буду помогать колоть дрова, а он мне помогать мыть посуду. Потом родители развелись. Я переехала к папе в Белозерск, а к маме ездила на выходные. Там до Мондомы недалеко, километров двадцать всего. С папой мы дома говорили по-английски. Он меня сначала заставлял, а потом мне самой понравилось. Потом папа заболел, чего-то с лёгкими. Потом сказал, что мне придётся переехать к маме. Я была уже в восьмом классе. И папа очень быстро умер. А перед смертью я ему пообещала, что получу высшее образование. Он даже денег мне дал. Ну как, не мне, а маме на книжку положил. Но они с дядей Толей потом быстро пропили всё. Он так-то добрый, дядя Толя, когда трезвый. А потом мне подруга сказала, что можно в Питер попробовать поступить. Мы вместе с ней и хотели, но она забеременела и замуж вышла, а я одна поехала.
Она замолчала, положила голову ему на грудь.
Появилось желание погладить её по этой голове, но Виктор сдержался. Нельзя телячьих нежностей. Мы в ответе за тех, кого приручили. А он не хотел быть в ответе за Настю.
— Ладно, Настюха, у меня поезд через час, давай так: вернусь, обо всём и поговорим. — Тихонько выполз из-под неё, посадил на диван, сам пошёл в прихожую, взял деньги. Отсчитал двадцать тысяч, положил на диван перед Настей: — Купи себе, если чего-нибудь надо. Одежду какую или ещё что.
— Здесь очень много, — округлила глаза она. — Зачем мне столько?
— Нормально, — сказал Виктор. — Смотри, я вот здесь на полке ещё сорок тысяч оставлю на случай форс мажора. Их необязательно тратить, но вдруг чего.
— Хорошо, — кивнула она. — А тебе позвонить можно, если что?
— Да, вот мой номер, — Виктор записал свой мобильный. — Можешь звонить с городского, если понадобится. Потом тебе мобильный новый купим.
Глава 9
Глава девятая.
Взял плацкарт, верхнюю полку. Сразу завалился спать. В вагоне было многолюдно и шумно, но это не мешало. Виктор попытался сосредоточиться на завтрашнем дне. Нуо сполз куда-то подмышку и приятно грел, то набирая температуру, то слегка остывая. Расслабившись под монотонный стук колёс, Виктор на удивление быстро вошёл с ним в контакт и буквально через десять минут знал про Настиного, так называемого, работодателя, Мовлада, пожалуй, больше, чем тот сам про себя знал. Принадлежал он к группировке кудровских, имел презентабельный офис на улице Дыбенко. Владел конторой, которая называлась ООО «Южные врата». Виктору сразу захотелось добавить к названию слово «ада», которое полностью бы отразило вид деятельности. Официально фирма занималась трудоустройством на работу гастарбайтеров из Средней Азии. Но основной доход был от бизнеса интим-услуг. Фирме принадлежало несколько саун и хамамов, а также с десяток так называемых массажных салонов. Параллельно Мовлад с командой сотрудников крышевали три десятка индивидуалок, которые только так назывались, а на самом деле забирали себе с клиентов гораздо меньше половины с того, что получали. Девочки постоянно менялись, кто-то уходил, но тут же приезжали новые. В основном они были либо из ближнего зарубежья, либо с периферии — как Настя. Чётко отлаженная схема работы кормила не только крепких парней на «мерседесах», но и правоохранительные органы, начиная от молодых старлеев и далее по вертикали до седых, видавших виды дядечек в штанах с лампасами.
Виктор, лёжа на верхней полке поезда Вологда — Санкт-Петербург, не мог поверить своим глазам, точнее своему внутреннему глазу, насколько широко раскинул спрут свои щупальца. Наказать, а уж тем более победить такого криминального монстра было непросто. Он уже видел, где лежали документы Насти и других бедолаг, попавшихся в сети коварного сутенёра. К удивлению Виктора, у этого Мовлада была и другая жизнь. Он оказался отличным семьянином, имел жену и двоих маленьких детей. Сам лично он не считал, что делает что-то неприличное, объясняя, что зарабатывает сам, давая зарабатывать и другим. А девушек никто силком не тащит. Они сами такие тупые, что ведутся на достаточно большие, даже по питерским меркам, заработки. Но это их проблемы, а не его. Его работа заключается в том, чтобы был порядок. Чтобы клиенты платили, а девочки работали. И чтобы не расслаблялись, а лучше — чтобы боялись. Тогда колесо продолжало крутиться, деньги текли рекой, а бизнес расширялся. Сначала Виктор хотел пробраться в офис ночью, забрать Настины документы и тихо, не привлекая внимания, свалить. Сделать это было несложно, видеонаблюдения там не было, а коды сигнализации при помощи Нуо он уже знал. Но потом, поразмыслив немного, решил нанести криминальной организации финансовый ущерб, хоть небольшой, но, скажем так,
