— Конечно же, она не могла этого сделать, — произнес он, в то время как Имад разливал вино по бокалам.
Люсьен с Артуром переглянулись.
— Конечно же, — хором ответили они.
— Она упрямо распиналась о своей ненависти к Эдмунду. Она говорила назло, но всё же…
— Её поведение безрассудно, — добавил Артур.
Люсьен взболтал вино в своей чаше и кивнул:
— Действительно. Если она хранит молчание о том, где была ночью, а когда спрашиваешь её об этом, приходит в ярость, то она и впрямь кажется виновной. Тем более что слухи о её ненависти к Эдмунду уже несколько месяцев ходят в округе.
— Её упрямство и несдержанность еще доставят ей неприятностей, — сказал Грэй.
Он нахмурился, глядя в свой кубок. Как же ему защитить её, когда она сама не желает помощи? Боже, как он устал. Это убийство стало кульминацией дня, и так переполненного всякими происшествиями. Он все еще не мог прийти в себя после их столкновения в пещере, когда взрыв удовольствия сменился слепящей пустотой от осознания того, что именно Джулиана оказалась тем разбойником. Он заставил её отвечать за тот проступок, он мог бы продолжить это дело, но не хотел, чтобы её неоправданно обвинили в убийстве. Мысль о том, что она в опасности, сводила его с ума. И если она не прекратит поступать подобным образом, то попадёт в темницу.
— Грэй?
— Что? Прошу прощения, Артур. Я задумался.
— Уже поздно. Нам всем необходимо отдохнуть. Спокойной ночи, кузен.
Он пожелал того же Артуру и Люсьену. К нему подошел Имад, чтобы забрать кубок.
— Вы ничего не съели, господин.
— Я не голоден.
Он подошел к гобелену, отгораживающему его кровать от остальной части шатра, и отодвинул его в сторону. Идея о надлежащем устройстве спального места тоже принадлежала Имаду: кушетка, обитая арабским шелком, подушки и покрывала ярких цветов, самые лучшие меха горностая и лисицы из Стрэтфилда. Он сел на кушетку, затем встал и скинул с неё гору подушек. Имад опустился на колени и стал, ползая, собирать разбросанные дорогие подушки. Грэй вздохнул и коснулся волос Имада. Грэй мог довериться парню, как никому другому. Вдвоем они прошли сквозь ад. Когда он встретил Имада, то поклялся, что спасет мальчика от нищеты и рабства, от которых не смог спастись сам.
— Ты лучше себя чувствуешь? — ласково спросил он.
Имад взглянул на него, его руки были заняты подушками.
— Да, хозяин. Госпожа Джулиана прекрасно обо мне позаботилась. Знаете ли вы, что она помогает даже нищим и падшим женщинам? В этой нечестивой стране женщинам дают слишком много воли.
— Госпожа Джулиана помогла бы самому дьяволу, если бы он постучался в её дверь. Я боюсь за неё, Имад. Её доброта будет забыта. Неужели ты думаешь, что люди вспомнят, как она вставала и шла посреди ночи, не взирая ни на холод, ни на бурю или снег, чтобы помочь больным крестьянам? Все баронство пользовалось её умениями, но никто об этом не вспомнит, как только просочатся слухи.
— Это опасно, хозяин, — Имад встал и отложил подушки в сторону.
— Проклятье, она сама ведет себя к погибели.
— Да, хозяин.
— Я поклялся молчать, но если кто-нибудь узнает, что она тот самый разбойник…
— Это будет весьма печально.
— Если это станет достоянием гласности, каждый поймет, что она владеет оружием лучше большинства женщин, и что она могла выкрасть его из любого охраняемого места. Люди скажут, какой она должна быть жестокой, раз поступала таким образом.
Имад опустился на колени и взялся за сапог. Вопреки привычке, Грэй разрешил мальчику снять его.
— И она будет злиться все сильнее и сильнее, крайне раздражаясь и тем самым давая всё больше и больше поводов считать ее виноватой. Сплетни станут ещё упорнее.
— По правде говоря, госпожа чаще всего раздосадована вами.
Имад снял второй сапог и поставил рядом. Грэй пристально взглянул на юношу.
— Откуда ты знаешь?
— Я прочитал это по звездам, о, господин. Судьбой предопределено, что ваши созвездия встретятся и сольются. Даже если вы оба в это не верите. Вы с госпожой словно горящие звезды, которые сталкиваются на небосводе, и от их столкновения на землю падает золотой дождь.
— Ты имеешь в виду, что мы всё время сражаемся. Но это её вина.
— Конечно, хозяин.
— Так и есть! Я мог бы быть благородным, приятным, вести себя по-рыцарски, но она с самого начала была ожесточенной. Помнишь, как она швырнула в меня грязь.
— Помню, хозяин.
Грэй подозрительно взглянул на Имада.
— И сейчас она в опасности из-за своего дьявольского характера и отвратительных манер. Её нужно защищать от неё же самой.
— Женщины всегда нуждаются в руководстве.
— Особенно эта, — произнес Грэй.
Он оперся локтями на колени и некоторое время молча размышлял. Имад расправил покрывала на кушетке и начал гасить свечи.
— Имад, перед тем, как ляжешь спать, сообщи Люсьену и Артуру, что завтра утром нам нужно встать пораньше. Они должны быть готовыми покинуть Уэллсбрук еще до рассвета, тихо и быстро.
Он лёг на кушетку и поджал ноги.
— Я заставлю её рассказать мне правду, объясню ей, что она не должна вести себя так, будто и впрямь способна на убийство.
— Да, хозяин.
— Её необходимо остановить, Имад. Она не может прятаться в замке и оставаться наедине с убийцей. Она собиралась научиться вести себя, как леди. И я считаю, лучше ей брать уроки манер в Стрэтфилде, подальше от своих слуг и опеки отца.
— Но, господин, её отец последует за вами.
— Нет, если я на ней женюсь.
Имад склонил голову.
— Ваша мудрость не знает границ, о, великий господин.
— Скоро ты изменишь свое мнение, — сказал Грэй. — На этот раз ты тоже будешь сопровождать нас.
— Я? В эту глухомань? О, господин, вы знаете, я ненавижу тяжелые путешествия. Я могу ехать с багажом. Спокойным, размеренным шагом, не поднимающим облаков пыли и не сотрясающим все мои кости.
— Ты поедешь, так что будь готов. Госпожа Джулиана придёт в ярость. И я рассчитываю, что ты присмотришь за ней, когда я не смогу это сделать. Иначе я окажусь в церкви без невесты.
Он замолчал, услышав приветственные возгласы. Имад вышел, а Грэй поднялся с кушетки и вышел в общее помещение как раз в тот момент, когда слуга вернулся с Хьюго Уэллсом. Скрывая удивление, Грэй предложил хозяину присесть и выпить вина, но тот отказался. Хьюго остановился посреди палатки, заложив руки за спину. Его подбородок слегка выдавался вперёд, словно у воинственной гончей, пока он продолжал вести вежливый разговор. Он говорил об охоте, в том числе соколиной, о здоровье юного короля, пока Грэй не отставил в сторону бокал вина, из которого пил маленькими глотками, и не встал перед ним.
