— Что-нибудь случилось, Уэллс?
Подбородок еще сильнее выдвинулся вперёд.
— Случилось??? Что могло случиться??? В моем доме убит рыцарь, больше ничего не случилось. Ну, конечно, что-то случилось. Хм… Вы сегодня долго отсутствовали.
— Да, преследовал разбойника.
— Но я думал, вы поймали этого болвана Эдмера, разве не так?
— Моих людей ввели в заблуждение, — он посмотрел на Хьюго, взгляд которого блуждал где-то за спиной Грэя. — Вы ведь волнуетесь не из-за этого.
— Джулиана сегодня весь день провела в своей комнате. Ее служанка сказала, что она больна и всю прошлую ночь пробыла в травяной комнате. Но никто её не видел. Даже Джулиана не имеет обыкновения так долго прятаться по тёмным углам. Я хочу…
— Да?
Хьюго бросил беглый взгляд на Грэя.
— Все поместье судачит о вас и моей дочери.
— Без сомнения, они рады за нас, — сказал Грэй самым вежливым тоном.
— Вы — молодой мужчина, де Валенс. Молодой и полный сил. Я знаю, каково это, чувствовать себя молодым жеребцом, нуждающимся в кобыле. Сейчас, когда мы договорились о помолвке, я готов закрыть глаза на некоторые вещи.
— Уэллс, о чем это вы?
Грэй увидел, как покраснело лицо Хьюго.
— Идите к дьяволу, де Валенс. Я говорю с вами об исчезновениях моей дочери. Нет! Ничего не произносите! Я не хочу, чтобы вы об этом говорили, и особенно не хочу, чтобы вы что-либо отрицали. Говорю вам, ради моей дочери я буду терпимым. — Хьюго покачался на пятках и свирепо взглянул на Грэя. — Покуда вы намерены жениться на ней, я буду хранить молчание. Я не хочу знать, куда она ходила с вами сегодня… или прошлой ночью. Вы понимаете?
— Но прошлой ночью я…
— Попридержите язык!!!
Грэй подошел к Хьюго и прошептал:
— Вы думаете, это сделала она.
— Я вас не понимаю и не желаю говорить об этом.
— Вы напуганы и стараетесь отвести подозрения.
Хьюго выпрямился. Он нахмурил брови и произнес:
— Я никогда бы не стал прибегать к подобным уловкам. Вы утверждаете, что никогда не преследовали мою дочь после той выходки, свидетелем которой я был?
— Нет.
— Вы хотите сказать, что не были в близких отношениях с моей Джулианой?
— Вы правы, Уэллс. Мне следует попридержать язык.
— Значит, я прав. Большую часть сегодняшнего дня Джулиана провела с вами.
— Да.
— Как и прошлую ночь…
Грэй повернулся и подлил вина в свой бокал.
— Возможно.
Он удивился, когда Хьюго подошел к нему и положил широкую ладонь на его руку.
— Вы обручены с ней, де Валенс. Поэтому к вам пока не применимо из Исхода: «Если обольстит кто девицу необрученную и переспит с нею, пусть даст ей вено [и возьмет ее] себе в жену[22]». Покуда вы намерены жениться на ней…
— Вы боитесь за неё, — тихо произнес Грэй.
— Я этого не говорил, — лицо Хьюго снова приобрело естественный цвет. — Женитесь на ней побыстрее и увезите ее в Стрэтфилд.
— Я думал о том же.
— Тогда по рукам.
— А что, если она и в самом деле уби…
Хьюго прервал его своим рёвом:
— Во имя Троицы!!! Держите язык за зубами или я его отрежу!!!
И снова краска бросилась ему в лицо. Грэй отошел подальше и одарил хозяина замка холодным взглядом.
— Вы должны стараться сдерживать свой темперамент. Иначе в один прекрасный день вас самого хватит удар, или вы столкнетесь с кем-нибудь, у кого не будет моей христианской сдержанности. О, не трудитесь спорить со мной. Из-за этой дьявольской ситуации придется поспешить со свадьбой. Однако Джулиана, как всегда, непреклонна.
— Божье проклятье! Вы правы, — Хьюго снова начал раскачиваться на пятках. — Я заставлю её согласиться.
— Как часто она подчиняется вашим приказам?
Хьюго потер подбородок. Казалось, он не находил слов.
— Возможно, мне придется использовать особые методы убеждения, — сказал Грэй.
Они понимающе переглянулись, и Хьюго кивнул.
— Я знал, что вы будете достойной парой Джулиане. Милостивый Боже, де Валенс, эта девочка испытывала меня с самого рождения. Она была упрямой еще в утробе матери. Отказывалась появляться на свет. Родилась с трехнедельным опозданием, а когда была маленькой, обхаживала меня и льстила, чтобы добиться своего. Но затем, когда она стала старше, ох! Чем дольше она оставалась незамужней, тем больше и больше своевольничала. До сих пор я был слишком беспечным и не настаивал на её замужестве. А следовало бы. Возможно, она не стала бы такой своенравной.
— Какой-нибудь осёл вполне мог бы попробовать перевоспитать ее кулаками, а она не стала бы такое терпеть. Она бы…
Никто из них не захотел продолжить мысль. Оба отвели глаза в сторону. Хьюго откашлялся.
— Хорошо, тогда решено.
— Завтра утром пойдем к ней вместе, — сказал Грэй. — Мы пустим слух, что я боюсь за безопасность своей нареченной и поэтому хочу поскорее сыграть свадьбу.
— Она откажется.
— Мы, конечно же, начнем ругаться. А поскольку все уже вполне к этому привыкли, никто не удивится, если я взвалю её на плечо и унесу.
— Унесёте? Какой смысл в подобном спектакле? Ведь я просил вас…
— Уэллс, я только отвезу её в пещеру преподобного Клемента. Он сможет обвенчать нас. Я уже договорился с ним насчёт Джулианы. Кроме того, у меня есть отличный аргумент, который сработает в случае с вашей дочерью.
— Что же это, Бога ради? Я всегда нуждался в подобном методе убеждения.
— Вам он не подойдет.
Хьюго вздохнул, но дальнейшие расспросы прекратил.
— После свадьбы я увезу Джулиану в Стрэтфилд. Как только она покинет Уэллсбрук и перестанет привлекать к себе внимание, все эти дьявольские разговоры поутихнут.
— Нет, если я не найду убийцу, — покачал головой Хьюго.
— Я думал об этом, — Грэй мельком взглянул на Хьюго. — В недавнем прошлом вы достаточно настрадались от этого омерзительного Джона Раздевателя. Он и его шайка больше всех напоминают преступников. Если Эдмунд обнаружил этого бандита, когда тот пытался у него что-либо украсть, и они подрались, разбойник вполне мог убить кузена, чтобы спастись самому.
— Но этот Джон Раздеватель никогда никому не наносил телесных повреждений.
— Знаем ли мы это наверняка?
— Нет, но он также никогда не появлялся в замке.
— Он становится все более и более наглым, иначе бы не отважился ограбить меня.
— Верно.
— Значит, это только подтверждает мысль, что настоящим преступником вполне мог быть этот Джон Раздеватель, и что он уже покинул эти владения, опасаясь за свою жизнь.
Хьюго издал громкий возглас и похлопал Грэя по спине.
