Наконец она потеряла всякое терпение и, прижав руки к его ягодицам, притянула его к себе как можно ближе. Она понял. Слегка приподнявшись, он переместил бедра и скользнул в неё, покачиваясь и вонзаясь резкими, быстрыми толчками. Джулиана откинулась назад, одновременно крепко удерживая его в себе. Они двигались как одно целое, погружаясь в пучину удовольствия, с жадностью насыщая себя до тех пор, пока — сначала она, а потом он — не вскрикнули от потрясающей кульминации.
Почти задыхаясь, он тесно прижимался к ней, а потом упал на неё. Джулиана почувствовала, как его горячая щека прижалась к её щеке, и погладила его по волосам. Постепенно их дыхание выровнялось, и она почувствовала его внутри себя, всё еще твердого и пульсирующего, когда он поднял голову и взглянул на неё.
— Теперь, радость моя, — прошептал он. — Скажи мне, что ты не убивала моего кузена, и я начну подготовку к нашей свадьбе.
Её крик ярости, зародившийся где-то внутри живота, отразился от стен, что заставило его вздрогнуть и со свистом втянуть воздух.
— Не сжимай меня так сильно.
Джулиана дернулась под ним. Он поспешно освободил её, перекатился и поправил свою одежду. Она опустила юбки, ощущая липкую влагу между ногами. С трудом, встав на ноги, она подняла кувшин и запустила в него. Грэй пригнулся, и тот разбился о дверь. Черепки разлетелись во все стороны, но Джулиана не обратила на это никакого внимания. Она уже целилась в него миской, которая стояла возле кувшина.
— Джулиана, прекрати сейчас же!
Он уклонился от летящей миски, которая чуть не ударила его по голове, когда он отступал к двери. Он было повернул обратно, но остановился, когда она взяла табурет. Когда она подняла его над головой, он плавно отошёл и открыл дверь.
— Злющая мегера!
— Лживый соблазнитель!
Джулиана швырнула в него табурет, но он попал в закрывшуюся за ним дверь. Она схватила подсвечник с подставкой и кинулась к двери, когда услышала щелчок. Она стала дёргать щеколду, но дверь не поддавалась. Латунной подставкой для подсвечника Джулиана стала барабанить по дубовой панели.
— Грэй де Валенс, открой сейчас же дверь! — закричала она.
— Я так и сделаю. Как только ты смиришь свой ведьмовской характер. Вспомни про нашу договоренность, радость моя. Тебе нужно научиться вести себя приветливо и послушно, как и подобает моей нареченной. Докажи мне, что ты изменилась, и я выпущу тебя. А пока ты останешься в своей комнате. Возможно, нам понадобится некоторое время, чтобы прийти к обоюдному пониманию того, как следует жене вести себя с мужем. Затем я пошлю за отцом Клементом, и мы поженимся. Счастливо оставаться, любовь моя.
Издав самый громкий вопль в своей жизни, Джулиана продолжала молотить по двери, пока ярость ударов не заставила её выронить подсвечник. Он выскользнул из руки, ударился с громким стуком и покатился по полу. Тяжело дыша, разгоряченная, испытывая беспомощную ярость, она смотрела, как он катится. Через некоторое время она почувствовала боль в руках. Она взглянула на них — они были все в синяках и кровоточили.
Она изучала дверь — он ушел. Запер её в её собственной спальне её же имения. И собирается заставить её выйти за него замуж. Боже, он использовал её влечение к себе, а потом спросил, не убила ли она человека. Если она выйдет за него, то ей всю жизнь придется бороться против диктата его воли и тела. Она никогда не сможет противостоять всему этому.
Подумать только, ещё утром она пребывала в замешательстве из-за своего желания к нему. Но довольно. Она лучше проживет всю жизнь в одиночестве, нежели будет пресмыкаться перед Грэем де Валенсом.
ТысячелистникТысячелистник применялся для остановки кровотечения из ран, при головных болях, изжоге и мужском бессилии.
ГЛАВА 20
Переполненная волнением, гневом и сожалением, Джулиана быстрыми шагами мерила свою комнату. Бог наказывал её за греховную похоть. Разве не ясно в Библии говорится об искушениях?
— Удаляйтесь от плотских похотей, восстающих на душу[23], — пробормотала она.
Она обошла кровать и длинный сундук с одеждой, стоящий в изножье. Девушка не смотрела под ноги, пока не споткнулась обо что-то, валявшееся на полу, и оно не покатилось. Это оказался черепок от донышка кувшина, которым она запустила в Грэя. Джулиана уставилась на осколок и, несмотря на переполнявший её гнев, покраснела, вспоминая, как вожделение Грэя пересилило его намерение допрашивать её. Вожделение. Подумать только, она вызывала страсть в таком великолепном мужчине! И как быстро он вернулся к своей властной манере, когда утолил желание, вероломный предатель. Великолепный, да, но лживый.
По другую сторону двери раздался звук: скрежет ключа, отпирающего замок. Джулиана чертыхнулась и оглядела комнату. Большинство предметов, пригодных для швыряния, она уже разбила. Подняв черепок, она услышала, как Грэй позвал её по имени, и заколебалась. Он вернулся. Что, если я снова поддамся соблазну греха? Без долгих раздумий она устремилась к сундуку с одеждой и, открыв крышку, запрыгнула в него, устраиваясь поверх своих лучших платьев и сжимая в руке черепок от кувшина. Она лежала на боку, глядя в щель между крышкой и сундуком, когда Грэй вошёл в комнату.
Он переоделся в тёмно-красную тунику, подпоясанную черным кожаным поясом. Чулки и сафьяновые сапоги обтягивали его длинные ноги, подчёркивая игрой мускулов их неопровержимую силу. В этой простой одежде он выглядел благородней многих других рыцарей в их дорогих нарядах, отороченных мехом и украшенных золотой вышивкой. Ну почему он не мог выглядеть столь же плохо, как вёл себя?
Грэй осмотрел комнату. Затем улыбнулся, оперся спиной о дверь и, сложив руки на груди, покачал головой.
— Я знаю, что ты злишься на меня, но разве в этой комнате так много мест, куда можно было бы спрятаться? Ну же, Джулиана, тебе не к лицу глупость.
Её лицо вспыхнуло, когда она услышала снисходительные нотки в его голосе. После того, как он совратил её в её собственном поместье, при этом подозревая в убийстве, он всё ещё обращался с ней, как с глупым ребёнком! Её руки сжались в кулаки, а правая кисть сомкнулась вокруг керамического предмета.
— Выходи, — сказал Грэй. — Если я буду вынужден искать тебя под кроватью и в сундуке, то, когда найду, перекину через колено и отшлёпаю.
Джулиана потеряла последние остатки терпения. Отпихнув крышку сундука, она резко выпрямилась, сжимая черепок от кувшина в поднятой руке. В тот самый миг, когда она поднялась и, замахиваясь, отвела руку назад, раздался стук в дверь. Затем всё происходящее, казалось, замедлилось. Слишком поздно она заметила, что Грэй повернулся, чтобы открыть дверь, в то же самое мгновение она наступила на подол платья, выбрасывая руку вперед. Слишком поздно она осознала, что произойдёт. Черепок был уже брошен.
