трудился Эйнар, недавно начал собирать разнообразные медицинские данные об исландцах, как живых, так и покойных, с целью создать базу данных для министерства здравоохранения — базу для целого народа, от первого до последнего человека. Эти данные были связаны с другой базой — генеалогических деревьев, где каждый исландец мог проследить свое происхождение от двадцатого века назад до десятого. Проект, как его описывали создатели, имеет целью получить «генетический пул Исландии», благодаря чему будет возможно определить, в каких семьях есть наследственные болезни и какие именно, отследить их, изучить с генетической точки зрения и, быть может, отыскать для них лекарства — а заодно, если получится, и для других болезней. Во всем мире ученые соглашались, что Исландия — идеальная живая лаборатория для генетических исследований, ведь население острова исключительно гомогенное и метисов практически нет.
Эрленд помнил, что Центр генетических исследований и министерство здравоохранения, санкционировавшее создание базы, опубликовали заявление, где гарантировали, что доступ к генетической базе строго ограничен и что ни один посторонний человек не может ее взломать, такие качественные механизмы шифрования применены для ее защиты.
— А вот ты, Сигурд, как думаешь, твой отец тебе и правда отец? Тебя вообще беспокоит этот вопрос? — спросил коллегу Эрленд, надев резиновые перчатки и взяв с полки фотоальбом. Фотографии старые.
— Черт его знает. Друзья и родственники всегда говорили, что я ни на кого не похож — ни на папу, ни на маму, вообще ни на кого в семье.
— Знаешь, я того же мнения, — сказал Эрленд.
— В смысле?
— В смысле, я всегда считал, что ты сукин сын.
— О, к тебе вернулось чувство юмора, — обрадовался Сигурд Оли. — Это хорошо, а то ты последнее время слишком серьезен и погружен в себя.
— Какое такое чувство юмора?
Эрленд пролистал еще пару альбомов — везде старые черно-белые фотографии, на одной, кажется, узнал Катрину. Ага, значит, мужчина на ней же — Альберт, а мальчики — их сыновья, самый маленький, значит, Эйнар. Фотографии в основном с Рождества и летних каникул, чаще всего просто на улице или за столом, все как один в вязаных свитерах с узором, какие были популярны в Исландии в шестидесятые. Старшие братья носили длинные волосы.
В других альбомах мальчики были уже постарше, волосы еще длиннее, одеты теперь не в свитера, а в костюмы с отворотами и черные туфли.
Вот Катрина с завитыми волосами, фотографии стали цветные, Альберт седеет. Эрленд нашел Эйнара и его братьев — сразу видно, как он на них не похож. Старшие братья унаследовали черты лица от родителей, особенно от отца. Красавцы. Эйнар, напротив, эдакий гадкий утенок.
А вот и еще один альбом, новее других. Эти фотографии, видимо, снимал сам Эйнар, на них — его собственная семья.
Фотографий немного, история довольно короткая. Альбом отслеживал знакомство Эйнара с женой, возможно, кое-какие из фотографий — с медового месяца. Ездили по Исландии, кажется, на Рогатое побережье.
Так, а здесь у нас Торов лет, а тут Ключи-у-Хердубрейд. Путешествовали когда на машине, когда на велосипедах. Спали в палатке. Судя по всему, фотографии сняты в середине восьмидесятых.
Отложив этот альбом, Эрленд огляделся и нашел, как ему показалось, самый свежий. В нем оказались фотографии маленькой девочки — на больничной койке, с катетерами в венах и кислородной маской на лице. Глаза закрыты, вокруг — разнообразные приборы. Видимо, отделение интенсивной терапии.
Стоит ли дальше листать?
Тут неожиданно в кармане у Эрленда зазвонил мобильный. Альбом вернулся на стол, но остался открытым. Звонила Элин из Кевлавика, очень возбужденная.
— Он был у меня сегодня утром, — сказала она, не здороваясь.
— Кто?
— Брат Ауд. Его зовут Эйнар. Я сразу попыталась вас найти. Он был у меня утром, рассказал мне всю историю, несчастный человек! Потерял дочку, точь-в-точь как Кольбрун. Он знает, от чего умерла Ауд. Наследственная болезнь, ей болели родичи Хольберга.
— Где он сейчас? — спросил Эрленд.
— Парень в жуткой депрессии, — сказала Элин. — Я боюсь, как бы он не наделал глупостей.
— Каких именно?
— Он сказал мне, мол, все кончено.
— Что именно?
— Не сказал, просто повторял все время, что все кончено.
— Так вы знаете, где он сейчас?
— Сказал, что собирается обратно в Рейкьявик.
— В Рейкьявик? Куда?
— Не сказал.
— Ну хоть намекнул?
— Нет, — ответила Элин, — никаких намеков. Вы обязательно должны его найти, а не то он глупостей наделает, я уверена. Он в ужасном состоянии, бедный мальчик. Просто кошмар, хоть стой, хоть падай. Боже мой, я никогда в жизни ничего подобного не видела.
— В смысле?
— Он просто вылитый отец. Как две капли воды похож на Хольберга, зеркальное отражение — и он не может с этим жить. Не может с этим смириться, хоть плачь. Как узнал, что этот мерзавец сотворил с его матерью, места себе не находит. Говорит, «я узник в собственном теле». Говорит, что в его жилах течет Хольбергова кровь и что он не в силах с этим мириться.
— И дальше что?
— Похоже, он себя возненавидел, — сказала Элин. — Говорит, он раньше был один человек, а теперь он другой, стал другим, и винит в этом себя. Говорит, «это я во всем виноват». Я как его только не увещевала, он не желает ничего слушать.
Эрленд глянул на фотографию девочки на больничной койке.
— А зачем он к вам пожаловал?
— Хотел, чтобы я рассказала ему про Ауд. Все, что только могу. Что она была за девочка, как умирала. Он сказал, что мы теперь родственники с ним, и хотел все знать. В жизни такого не слышала, подумать только!
Эрленд посмотрел на часы.
— Но куда он мог от вас направиться?
— Ради бога, найдите его, пока не поздно.
— Мы постараемся, — обещал Эрленд и хотел было попрощаться, но Элин не договорила.
— Простите, я вас перебил. Что-то еще?
— Он был на кладбище, когда вы выкапывали Ауд, — сказала Элин. — Следил за моим домом и поехал вслед за мной на кладбище, видел, как вы вынимаете гроб из могилы.
41
Эрленд приказал утроить усилия по поискам Эйнара.
Его фотографии разослали по всем полицейским участкам столицы и пригородов, а также в региональные центры; в СМИ запустили объявления о розыске. Если Эйнара обнаружат, был приказ не трогать его, а немедленно связаться с Эрлендом и ничего не делать. Он еще раз позвонил Катрине, та повторила, что не знает, где младший, а двое старших приехали к ней. Им она тоже все рассказала; как и мать, старшие братья не знали, где может находиться Эйнар. Альберт
