— Ты что, с ума сошел? — крикнула Франческа с лестницы и сбежала по ступенькам. — Ты же не думаешь, что Констанция взяла это ожерелье?
— Я в этом совершенно уверен, — ответил граф, по-прежнему глядя только на Констанцию. — Иначе почему она сбежала подобным образом? Не странно ли, что мисс Вудли исчезла как раз в то утро, когда пропало ожерелье?
На лестнице зашептались. Констанция содрогнулась от гнева.
— Я ничего не брала в этом доме, милорд, — отчетливо сказала она.
Краем глаза она заметила, что Доминик перевел задумчивый взгляд с нее на отца. Ее пронзила острая боль. Неужели он тоже считает ее воровкой?
— Неужели? — Граф поднял брови и кивнул лакею.
Тот опустился на колени и, развязав ремни, открыл крышку чемодана.
Там, на сложенной одежде, лежала небольшая шкатулка. Лакей повернулся к графу, и тот кивнул. Лакей передал ему шкатулку, и граф открыл ее. Внутри лежал бархатный сверток. Он выглядел странно знакомым, и Констанция почувствовала дурноту.
Граф положил сверток на ладонь левой руки и другой рукой развернул его. На темном бархате замерцало, переливаясь, ожерелье из рубинов и бриллиантов.
— Как вы это объясните, мисс Вудли?
Констанция опустила голову. Наверняка это граф подложил ожерелье в ее чемодан. Это единственное объяснение.
— Это вы сделали! — выдохнула она. — Когда вам не удалось подкупить меня, вы решили положить ожерелье в мой чемодан! Вы знали, что я уезжаю, не так ли?
Констанцию вдруг осенило, и она повернулась к леди Резерфорд. Понятно теперь, почему она была так любезна с Констанцией. Решила, должно быть, воспользоваться предоставившимся ей шансом и отправилась к графу, чтобы объединенными усилиями избавиться от проблемы в лице Констанции.
— Вы вместе это спланировали! — Взгляд Констанции перебегал с леди Резерфорд на лорда Селбрука.
Она не могла понять, зачем им все это понадобилось. Она ведь и так решила уехать, оставить Доминика, для них этого должно было быть достаточно. Но нет. Наверное, они боялись, что Доминик будет упорствовать в своем намерении жениться на ней, что он бросится догонять ее и уговорит вернуться. Вот если бы им удалось при всех обесчестить ее, уверить Доминика в том, что она воровка и смешать ее имя с грязью, тогда он вряд ли стал бы настаивать на браке с Констанцией. Леди Резерфорд и лорд Селбрук сделали все, чтобы она не могла выйти за Доминика замуж, и их совсем не трогало, что они при этом разрушили ее жизнь.
— Юная леди! — воскликнула леди Резерфорд. — Придержите-ка язык! Как вы осмеливаетесь говорить со мной в таком тоне? — Она повернулась к лорду и леди Селбрук. — Теперь мне совершенно ясно, что вы, милорд, пригрели змею на своей груди. Леди Сибил, примите мои сожаления. Какой, должно быть, это удар для вас! Подумать только, она ведь почти стала вашей невесткой.
Леди Селбрук ничего не ответила и отвела взгляд. Хотя бы ей, подумала Констанция, стыдно за свое участие в этом фарсе.
В холле воцарилось неловкое молчание. Констанция чувствовала, что взгляды всех присутствующих направлены на нее. С ужасом она поняла, что не знает, как опровергнуть обвинения лорда Селбрука. Никто не знал о разговоре, который состоялся между ними накануне вечером. И кто подумает, что граф способен на такое! Кто поверит ей?
— Я не брала это ожерелье, — сказала Констанция и разозлилась на себя за дрожь в голосе. — Вы сами предложили мне его, но я отказалась и все равно покинула Рэдфилд. Вы получили то, что хотели. Как вы могли сделать это?
Она посмотрела на Доминика, но его взгляд был прикован к отцу. Сердце Констанции учащенно забилось. Если Доминик поверит отцу, ее сердце будет разбито.
Последовало долгое молчание. Потом Доминик заговорил, и его голос был ледяным.
— Это лучшее, что ты мог сделать, отец?
Лорд Селбрук изумленно посмотрел на сына:
— Что ты имеешь в виду? Эта юная леди украла одну из наших фамильных ценностей! Ты же не настолько глуп, чтобы поверить ей?
— Нет, я не настолько глуп, — спокойно ответил Доминик, и его синие глаза сверкнули, как льдинки, — и я думаю, никто здесь не верит в состряпанную тобой историю.
Глаза графа расширились.
— Да как ты осмелился…
— Нет, отец, как ты осмелился? — взорвался Доминик, подходя ближе к отцу и глядя ему в глаза. — Как ты позволил своей жадности и злобе взять верх над честью?
Лорд Селбрук возмущенно открыл рот, но Доминик сделал шаг и вырвал ожерелье у него из рук, что повергло графа в шок. Он протянул руку к ожерелью, но Доминик уже повернулся к стоявшим на лестнице гостям.
— Я думаю, что никто из вас не знает мисс Вудли так, как я. Вы можете быть уверены, что мысль о краже не могла даже прийти ей в голову. Вероятно, вы не знаете, что она пыталась отговорить меня от нашего брака, считая, что ради семьи я должен жениться на богатой наследнице.
Он помолчал мгновение. Глаза всех присутствующих были прикованы к нему. Глаза Констанции наполнились слезами. Главное, что Доминик верит ей, все остальное не имеет значения.
— Однако, — продолжал он, — даже если вы не знаете мисс Вудли, призовите на помощь здравый смысл. Я сейчас говорю это тем, у кого разум не затуманен жадностью. И вы поймете, что, если женщина собирается выйти замуж за будущего графа Селбрука и, значит, получит в свое распоряжение не только это ожерелье, но и все остальные фамильные ценности, хранящиеся в Рэдфилде, а также этот дом и землю, она не станет рисковать всем ради одного-единственного ожерелья.
Тишина, наступившая после его слов, была оглушительной.
— Она могла продать ожерелье и выручить за него круглую сумму, — слабым голосом предположил граф. — Она не хотела ждать, вдруг свадьба не состоялась бы?
— Нет, — спокойно сказал Доминик, — иначе что помешало бы ей принять от тебя ожерелье? К тому же если бы она действительно решила украсть ожерелье, то потрудилась бы спрятать его получше. На ее чемодане даже не было замка. Не очень умно для того, кто сумел забраться в твой сейф в кабинете. И тем более глупо было бы, забравшись в сейф, взять одно только ожерелье, когда там лежали все наши фамильные ценности, включая серьги и браслет, подходящие к ожерелью. Но самое странное, что ты обнаружил пропажу ожерелья на рассвете и безошибочно определил, где оно может быть спрятано. Ты ведь не просил принести остальные сумки и не обыскал сумочку Констанции, а сразу велел принести чемодан.
Доминик долго смотрел на отца, потом повернулся к Констанции.
— Мой отец предлагал тебе это ожерелье в обмен на отказ выйти за меня замуж?
— Да.
