— Да.
Доминик взглянул на отца:
— Я никогда не думал, что ты способен пасть настолько низко, чтобы попытаться подкупить девушку.
Он отвернулся и разжал пальцы, ожерелье выскользнуло и упало на пол. Все остальные завороженно смотрели, как Доминик поднял ногу и ударил каблуком сапога по ожерелью.
— Вот и все, — спокойно сказал он и убрал ногу, открыв потрясенным взорам осколки драгоценных камней и обрывки цепочки.
По комнате прокатилась череда изумленных вздохов. Все взгляды обратились теперь на графа. Кровь отхлынула от его лица, и он стоял бледный как смерть.
— Я думаю, мы все понимаем, что здесь произошло, — сказал Доминик и, повернувшись к отцу, сказал тихо: — Будет лучше, если ты признаешь перед всеми, что это ты подложил ожерелье мисс Вудли, чтобы ее репутация осталась незапятнанной.
Отец надменно взглянул на сына, и Констанция поняла — он никогда не признает свою вину. Доминик выгнул бровь.
— Или ты хочешь, чтобы я рассказал всем о нашей семье?
Ноздри графа раздувались от ярости, на щеках горели ярко-алые пятна, в глазах сверкала ненависть. Но он повернулся к толпе, собравшейся на лестнице, и сказал:
— Я был не прав, обвиняя мисс Вудли, — сглотнув, он метнул злобный взгляд на Констанция, — она не крала ожерелье. Слуга положил его в чемодан мисс Вудли, когда сносил его вниз.
Он же говорит о слуге леди Резерфорд, подумала Констанция, и взглянула на нее. Леди Резерфорд с яростью смотрела на графа.
— Селбрук, вы глупец! — сказала она и обернулась. — Пойдем, Мьюриэль.
Она вышла из дома, сопровождаемая дочерью. Обернувшись, Констанция увидела, что лорд и леди Селбрук тоже исчезли. Оставшиеся молча переглядывались.
— Что ж, — сказала Франческа, — полагаю, нам всем не помешает хороший завтрак.
Она повела всех в столовую. Констанция ловила на себе взгляды проходивших мимо людей, но тяжелый взгляд Доминика не поощрял к разговорам.
Наконец у входа остались только Констанция и Доминик. Она повернулась к Доминику. Печаль на его лице разрывала ей сердце.
— Прости, Доминик, — прошептала она, — если бы я только знала, что произойдет, я бы не уехала. Я не хотела обидеть тебя и твою семью.
— Неужели мысль о браке со мной внушала тебе такое отвращение, что ты решила сбежать? — мрачно спросил он.
— Нет! — в ужасе воскликнула Констанция, и слезы брызнули у нее из глаз. — Нет! Я всегда хотела выйти за тебя замуж. Я люблю тебя!
Констанция не собиралась говорить Доминику о своей любви, никогда, но поняла, что не может больше сдерживаться — столько боли было в его глазах.
Доминик изумленно взглянул на нее, подошел ближе и взял ее руки в свои.
— Это правда?
— Да, да.
— Констанция… — Он поднес ее руки к своим губам и поцеловал, потом поднял голову и с улыбкой посмотрел на нее. — Я надеялся. Думал, что, может быть, ты… когда-нибудь полюбишь меня. — Он умолк, нахмурившись. — Почему ты хотела сбежать? Да еще и с Резерфордами! Должно быть, ты была в полном отчаянии, чтобы решиться на такое.
— Я боялась, что, если останусь, ты заставишь меня выйти за тебя замуж.
— Это что, так плохо?
— Доминик, ты же понимаешь, в чем дело. Я говорила тебе… я не хочу, чтобы из-за меня ты и твоя семья жили в бедности. Вы с отцом и так не ладили, твое поместье в долгах и все из-за нашего брака.
— Констанция! — Доминик изумленно посмотрел на нее. — Я же говорил тебе, что все улажу, и я сделаю это.
— Но как? У меня даже нет приданого, только жалкие гроши.
— Есть ты, и для меня этого достаточно, — тихо сказал он. — Послушай, мне не нужно богатство. Служа в армии, я жил на офицерское жалованье. Кроме того, нищета нам не грозит. Может быть, нам придется экономить, но мне все равно. У меня есть небольшое поместье в Дорсете, ко мне оно перешло от дяди, того самого, что купил мне офицерский патент. Это чудесный дом и немного земли, есть ферма, так что от голода мы не умрем. Уйдя в отставку, я продал свой патент и полученные деньги вложил, так что небольшой доход у нас будет. Меня такая жизнь устроит, а ты что скажешь?
— Это будет замечательная жизнь! Но как же Рэдфилд? И твои родители?
— На твоем месте я бы не очень о них беспокоился, — сказал Доминик, — но такова уж твоя натура. Я уже сказал отцу, что, если он согласен с моим планом, мы переезжаем в Рэдфилд, если нет — или если ты не захочешь жить рядом с ними — мы будем жить в моем поместье до тех пор, пока Рэдфилд не перейдет ко мне. Мы продадим дом в Лондоне и уплатим большую часть долгов, потом введем некоторые ограничения в целях экономии — например, родители больше не будут тратить огромные суммы на пребывание в Лондоне во время сезона. Я проживу и без Лондона, боюсь только, что тебе наскучит размеренная деревенская жизнь.
— Вовсе нет. Я жила спокойной деревенской жизнью до своего приезда в Лондон.
— Если придется, мы продадим поместье в Дорсете, но я хотел бы оставить его для младшего сына или дочери. Я говорил с агентом по недвижимости, и у него много идей относительно того, как усовершенствовать методы ведения сельского хозяйства, чтобы оно приносило больший доход. Есть много других способов сократить расходы. За несколько столетий Фитцаланы растратили все свое несметное состояние, пора начать экономить. Если сумеем получить прибыль, пустим ее на уплату долгов. Можем продать несколько лошадей или два из трех экипажей. Думаю, за первые пять лет нам удастся погасить больше половины долгов, а когда настанет время передать Рэдфилд нашему сыну, поместье будет совсем очищено от долгов.
Констанция улыбнулась, обрадованная его энтузиазмом. Когда он произнес «наш сын», у нее в душе потеплело.
— Если только…
— Обещаю, скучно тебе не будет, — поспешно заверил ее Доминик. — Не думай, что в нашей жизни не будет радостей.
Главная радость для нее — жить рядом с Домиником, подумала Констанция. При мысли о том, что она выйдет за него замуж, разделит с ним жизнь, родит ему детей, ей захотелось закричать от счастья.
— Проще было бы жениться на состоятельной невесте, — мягко сказала она.
Он ухмыльнулся:
— Да, но это было бы не так весело. Кроме того, я не думаю, что вообще захотел бы жениться на ком-то, кроме тебя.
— Что? Это правда?
— Конечно. Иначе зачем бы я просил тебя выйти за меня замуж?
— Но ты не говорил этого! — воскликнула Констанция. — Ты никогда не говорил, что хочешь жениться на мне.
— Не говорил?
— Нет. Вообще-то ты даже не просил меня выйти за тебя, просто объявил о помолвке, да и то только потому, что тебя вынудила к этому Мьюриэль. Ты хотел уберечь меня от скандала. Этой причины для брака недостаточно! Мне нужна твоя любовь, Доминик! Я не хочу провести остаток своих дней, любя тебя и зная, что ты женился на мне только из благородства и каждый день сожалеешь об этом. Потом ты начнешь ненавидеть меня, и я не смогу этого вынести.
