брать не надо, не люблю, ясно? То, что послал человека — хорошо. Но почему меня не предупредил заранее? Почему при составлении плана ничего не сказал?
Ха! Пошёл, дружок, на попятную. То-то же!
— Не успел, пришлось импровизировать, — миролюбиво объяснил я.
— Ладно, выходим, — кивнул Ананьин и дёрнул за ручку своей двери.
— Никто не приходил и не уходил, — доложил пузан из жиги, когда мы выбрались наружу.
— Хорошо, Игорь Степаныч, принял, — кивнул Ананас. — Он там один?
— Нет, с Маслиной и ещё каким-то кентом, я его не знаю. Маслина — хулиган, ничего серьёзного за ним нет. Кстати, бухой в дупель, выползал пару раз, еле на ногах держался. Похоже газуют там на всю катушку.
— Зайди с обратной стороны, последи за окнами, — распорядился Ананьин. — Да смотри в оба, мух не считай. Остальные — вперёд!
— Моего человека не трогать, — повторил я. — Этот третий как раз мой.
— Не трогайте, — недовольно подтвердил мои слова Ананьин. — Сделайте вид, что вырубили и всё.
Выдрин сплюнул и пошёл вслед за кентом, что спал, привалившись к окну. У обоих в руках появились макарычи. После них Ананас махнул рукой мне.
— Нет уж, я человек гражданский. Давайте, сами.
Он скривился, но спорить не стал, повернулся и пошёл в сторону дома. В оконце горел тусклый свет. Дом казался запущенным, светлая штукатурка местами потрескалась, а кое-где и отвалилась, обнажая почерневший кирпич.
Выдрин и сонный Джо беззвучно поднялись на крыльцо. Они переглянулись и молча по одному зашли в дом. Рассохшаяся, давно не крашеная дверь громко заскрипела. Из недр дома донеслись пьяные голоса.
— Кто такие-на! — пьяно заревел хозяин дома и тут же раздался грохот и шум.
Ананьин поглядывал по сторонам и кусал нижнюю губу. Нигде никого видно не было — ни соседей, ни зевак. Между тем крики и грохот внезапно стихли. Из двери выглянул Выдрин и молча кивнул.
— Давай, — бросил мне Ананас, и я вступил в тёмные сени.
В комнате с низким потолком было накурено, лампочка на голом шнуре давала тусклый свет, делая картину болезненной и гнетущей. Копоть, смрад, грязь были повсюду, будто хозяин не выходил из алкогольного дурмана последние лет двести.
На полу распластался Маслина, вероятно, вырубленный нашими бойцами. Сирота лежал на диване.
— Где побрякушки? — холодно спросил Выдрин у сидящего перед ним на стуле человека.
Человек этот был Севой Рыбцом. Нос кривой, перебитый, под глазом красовался свежий бланш, грязно-белая вытянутая футболка была заляпана свежими бурыми пятнами. Несмотря на побои и то, что фото в деле оставляло желать лучшего, не узнать его было невозможно. Слишком уж запоминающаяся внешность. Побитая жизнью, мятая рожа действительно вызывала мысль, что он чем-то похож на знаменитого ростовского рыбца. Иногда, надо сказать, клички бывают очень точными.
— Где, я тебя спрашиваю!
— Ые-е-е-а! — пьяно заревел Рыбец, и Выдрин со всей дури заехал ему ногой в нос.
Раздался хруст одновременно со всхлипом и вопль прервался. Бедолага откинулся назад и вместе со стулом полетел на пол.
— Э! — крикнул Ананьин. — Ты поосторожнее! Нам материалы нужны, а не трупы!
Но, кажется, было уже поздно. Упав, Рыбец глухо ударился затылком и захрипел. Правая нога его немного подёргалась и затихла.
— Поднимем, — кивнул Выдрин сонному Джо.
Они подхватили тело и подняли вместе со стулом. Да только Рыбец тут же начал сползать вниз под действием гравитации.
— Твою мать, Выдрин… — прошипел Ананас. — Какого хрена! Бл*дь! Дебил тупой! Ну, спрашивай, спрашивай, сука, куда он добро спрятал! Что ты глазками хлопаешь, как бурёнка? Молчит? Не знаешь, что делать? Пи*ди его, сука, пока не заговорит!
— Так он же… — растеряно пролепетал Выдрин.
— Так он же, — зло передразнил его шеф. — А меня не волнует! Выбивай информацию!
— Илья Михеевич… — пробормотал он.
— Я уже сто лет, как Илья Михеевич, но такого идиота, как ты ещё не видел! Ты подозреваемого убил! Ты вообще что ли без мозгов⁈ Дегенерат недоделанный!
— Сейчас обыщем, — излишне бодро попытался встрять сонный Джо. — Всё вверх дном перевернём.
— Обыщет он! А ты уверен, что Рыбец сюда добро притащил⁈ Нет, ну как можно быть такими безмозглыми баранами? Наверное, пойдёте вы у меня в постовые! Давайте, приводите второго в чувства. Или вы его тоже угандошили уже?
— Второй не знает, — сказал вдруг Сирота, садясь на диване.
— Жаров, что это за хер, а? — зло спросил Ананас.
— Мой соратник и сотрудник, — спокойно ответил я.
— Маслина не знает, — повторил соратник. — Вы его проверьте, кстати. Он столько водки выжрал, что может и кони двинуть, как нехер делать.
Сонный Джо с Выдриным подошли к лежащему на полу человеку.
— Фу, — поморщился Джо. — Он в блевотине весь.
— Дышит?
— Ну, иди сам да послушай, дышит он или нет.
— Дышит ещё, — мрачно сообщил Выдрин.
— Почему сказал, что Маслина не знает, где товар? — спросил у Сироты Ананас. — Он вместе с Рыбцом на дело ходил?
Сирота посмотрел на меня. Видно было, что его ломает от необходимости что-то рассказывать ментам. Но я с ним хорошо поработал перед операцией, да и менты эти, честно говоря, больше походили на бандосов, чем на представителей власти.
— Ходил, — через силу ответил Сирота. — И ещё там один, как я понял, был с ними. Но Рыбец ему не сказал, куда дел добро. А Маслина балабол, помелом без остановки чешет. Таким сообщать ничего нельзя.
— Ты с ними в деле был? — прищурился Ананьин.
— Чего? Чё за базар, Жар, куда он тянет?
— Да, это его суть проявляется, — усмехнулся я. — Он не со зла.
— Я пришёл навестить старого кореша, — зло сказал Сирота.
— По моей просьбе, — вставил я.
— Которого из этих двоих? — прищурился Ананас.
— Рыбца. Мы… В общем, старое знакомство. Мразь он, честно говоря, редкостная.
— А этот?
— А этот уже здесь был, когда я пришёл. В общем… Жар, излагать что ли?
Простота хуже воровства, честное слово.
— Говори, раз начал, — кивнул я.
— Короче, Маслина уже бухой был, когда я заявился. Едва на ногах держался. Всё про цацки базарил, остановиться не мог.
