Прикидывал, как свою долю продаст, да сколько выручит, да на что лавэ потратит. Рыбец слушал, слушал, потом говорит, мол, пейте, пацаны, а я сейчас вернусь, до витру сбегаю. Ну, этот стакан засосал и вырубился сразу, практически, а я вышел осторожно в сени и посмотрел в окошко, маленькое там такое. Ну, в общем, засёк как Рыбец в баню занёс чемоданчик небольшой.
— Выдрин, — мотнул головой Ананьин. — Проверь! Ромашко, а ты давай, приводи в чувство клиента. Пусть напрягает свой кисель в голове.
Сонный Джо, оказавшийся носителем фамилии Ромашко, взял стоящую на столе трёхлитровую банку с мутной жидкостью и вылил на лицо Маслине. Запахло брагой. Маслина зафыркал, замотал головой и открыл бессмысленные глаза. С трудом сфокусировавшись на Ромашке, он попытался что-то сказать, но получилось у него нечленораздельное мычание, и он зажмурился.
— Работай, — раздражённо бросил Ромашке Ананьин и повернулся к Сироте. — Кому принадлежат ценности? Грабители не говорили?
— Сами знаете, кому… — поморщился Сирота.
— Что я знаю, это моё, а вот…
Договорить Ананас не успел, потому что в комнату вбежал Выдрин с саквояжем в руке.
— В печи был, — довольно сообщил он.
— Проверил?
— Да.
— Хорошо. Уходим быстро. Приберите здесь. Поедете со Степанычем.
Он взял саквояж и быстро вышел, мы с Сиротой последовали за ним. Когда подходили к «буханке», я услышал два хлопка, донёсшихся из дома. Похоже, Рыбец и Маслина что-то не поделили и постреляли друг друга…
Ехали молча, без разговоров. Ананьин включил светильник и заглянул в саквояж. Посмотрел, молча закрыл и поставил на пол. Когда подъехали к гостинице, он тоже вышел. Сирота пошёл в номер, а меня Ананас задержал.
— А зачем мне его возвращать Мандаляну? — оглянувшись по сторонам и понизив голос, зашептал он. — Пошёл он нахер! Я сам знаю, что с этой мишурой сделать. И как сделать тоже знаю.
— Это было бы крайне неосмотрительно, — помотал я головой. — Во-первых, изделия рано или поздно всплывут где-нибудь и тогда вас смогут посадить.
— Сажают только недоумков! Нормальные люди, кто хотя бы на два хода вперёд просчитывают, а я…
— Погодите, — не дал я ему договорить. — Просто подумайте. Каменья и ожерелья, которые находятся в этом чемодане, будут услаждать ваш взор…
— Не перебивай! — прорычал он.
— Да послушайте вы, Илья Михеевич! Послушайте меня! Взвесьте на воображаемых весах. С одной стороны коллекция старинных ювелирных изделий, очень дорогая и красивая. Правда, в деньги вы, скорее всего, её превратить не сможете. Зато будете получать глубокое удовлетворение от обладания. А с другой стороны — Мандалян. Мы отдадим ему это барахло, но что получим взамен? Возможность контролировать денежно-товарный поток. Бесконечный, мощный и глубоководный. Эшелоны! Ежемесячные, а то ещё и несколько раз в месяц. Постоянный доход. Вы за год столько заработаете, что всю оружейную палату купить сможете, не то что эти жалкие побрякушки.
Ананьин задумался. Видно было, что расставаться с бриллиантами и изумрудами ему совсем не хотелось. Но мои слова его соблазняли не меньше блеска драгоценностей.
— Вы сразу получите и Кофмана, и Мандаляна. В комплекте. И деньги от контроля их обоих. Вот и всё. Отдайте сокровища и получите намного больше. Я уверен, они заглотили наживку от Кофмана, уже посчитали каждый рубль, который заработают.
— А почему ты так желаешь своего Кофмана в петлю засунуть? — подозрительно спросил он.
— Ну, какую петлю? Вы же сами окажетесь в той же самой петле. Мы все в ней окажемся. И это будет гарантировать свободу и безопасность каждого из нас. Круговая порука. Связанные одной цепью. Как ещё сказать? Самая надёжная конструкция. Каждый зарабатывает и каждый уверен в своих партнёрах, потому что если один захочет поступить неправильно, то пострадает вместе с остальными. По-моему, это максимально устойчивая система.
Он промолчал.
— Мы с вами уже всё обсудили. Зачем вы меняете правила находу? Это просто обрушит всю структуру ещё на стадии возведения.
— Ладно… Хер с тобой. Но смотри, если что не так, вы у меня все пойдёте на Колыму. Своим ходом.
— Пойдём-пойдём, — кивнул я, забирая у него чемоданчик. — Пусть у меня побудет, а то мало ли что вам ещё в голову придёт. Спокойной ночи, Илья Михеевич. Завтра у нас очень важный день. Всё решится, можно сказать. Да вы не беспокойтесь, понеслось же всё уже. Так что теперь только вперёд…
19. Научный подход
— Прежде, чем вы скажете о своём решении, — начал я, снова представ перед советом старцев, — позвольте мне совершенно безвозмездно передать вам несколько предметов. Надеюсь, они покажут вам глубину и искренность наших намерений, а также степень желания установить добросердечное сотрудничество.
— Каких ещё предметов?
— Да, сейчас я их вам передам. Но прежде, я хочу рекомендовать человека, который, собственно и помог добыть эти предметы. Это наш партнёр и помощник по вопросам безопасности.
— Какой ещё безопасности? — нахмурился большеглазый Рубик.
— Этот человек сможет подстраховать движение составов, проведение транзакций и распределение товаров при полной защите от внешних факторов, связанных с соблюдением социалистической законности. Человек он большой, но простой в общении и совершенно нежадный. Надеюсь, он вам понравится. Потому что без обеспечения мер защиты Яков Михайлович Кофман не готов заключать какие-либо соглашения. Вот, собственно… В общем, этот человек сейчас здесь и если вы позволите, я его приглашу.
— Ты как смеешь такие вещи вытворять⁈ — возмутился Рубик.
Ну, а что мне оставалось? Нужно было идти ва-банк. Естественно, поступок был дерзкий и недружественный, наглый, можно сказать. То, что я притащил безо всяких согласований мента и заявил, что, мол, вот это теперь ваша крыша и за безопасность вы должны платить ему, можно было бы сравнить с вероломным нападением. С жёстким наездом и предъявлением ультиматума.
Но, других вариантов у меня не было. Если бы мы начали консультации на этот счёт, согласования бы затянулись, и всё могло бы просто пойти прахом.
— Ты поц! — негодовал Рубен. — Ты кого нам привёл⁈ Ты не знаешь, с кем связался! Мы тебя на куски порежем! Мендель, куда катится этот мир? Он пришёл вчера со своим дурацким предложением, о котором его никто не просил, а сегодня приводит с собой мытаря и говорит платите, господа хорошие!
— Ну, не совсем, — сохраняя видимое спокойствие, пожал я плечами.
