Лучший запах на свете.
— У маори есть герой-бог по имени Мауи. Он пошел на рыбалку и выудил Южный остров.
— И чувствуется, произошло это совсем недавно.
— В геологическом смысле он поднялся со дна океана в результате вулканической деятельности. Я понятия не имею, — сказал Аллейн, — был ли это медленный процесс или внезапное землетрясение. Интересно воображать, как он внезапно появляется из глубины, и по склонам его гор стекает вода, льется по равнинам и возвращается в море. Но я думаю, это был скорее вопрос вечности, чем дело нескольких секунд.
— И ты говоришь, что сейчас есть множество художников, которые трудятся как пчелки, пытаясь изобразить, — Трой обвела рукой пейзаж, — все это.
— Именно так. От симпатичных набросков до умело нарисованных постеров, от изложения фактов до впечатляющих абстракций. Все что угодно.
— Какие они все смелые.
— Но думают так лишь некоторые из них. — Аллейн взял ее под руку. — Некоторые подобрались довольно близко к сути. Если бы обстановка была другой, — спросил он, — ты бы захотела писать?
— Не сразу. Возможно, сначала порисовала бы углем. А потом сделала бы несколько набросков красками. Анатомия острова, — туманно сказала Трой. — Из этого могло бы что-нибудь получиться.
— Посмотрим, что будет, если мы пойдем вдоль берега?
— Если хочешь. Мы либо окажемся перед домом, либо попадем в лес. В конце концов, мы ведь на острове.
— Ладно, зазнайка. Пошли.
Грубая тропа шла вдоль края озера, иногда ныряя в лес, но по большей части в стороне от деревьев. В некоторых местах ее залило штормовыми волнами. Они дошли до мостков, перекинутых через звучный ручей. Деревья здесь росли близко друг к другу, но дальше лес редел, и через него на удивление близко можно было увидеть западную стену дома. Они шли параллельно тропинке, огибавшей музыкальный салон. Земля под ногами была очень мягкая.
Они шли гуськом. Внезапно Аллейн остановился и поднял руку. Он обернулся к Трой и приложил палец к губам.
Впереди, за деревьями, был слышен чей-то голос. Он был такой низкий и тихий, что казался почти монотонным и лишенным индивидуальности. Невозможно было угадать, какие слова он произносит, и кто именно говорит.
Аллейн жестом велел Трой оставаться на месте, а сам беззвучно пошел по тропе. Он приближался к говорящему. Он помнил, что напротив первого окна салона была садовая скамейка, и решил, что говорящий, возможно, сидит на ней. Он пошел дальше и через пару секунд понял, что понимает смысл речи и что человек говорит по-итальянски.
Аллейн довольно бегло говорил на этом языке, но последняя возможность воспользоваться им представилась ему несколько лет назад, так что его итальянский несколько заржавел. Сначала смысл фраз ускользал от него, но постепенно он начал вникать в то, что слышал.
— Я веду себя таким образом из-за того, на что вы… намекаете… что вы предлагаете. Вы все. И потому что, когда эти полицейские прибудут, вы можете попытаться…
Аллейн опять упустил следующие пару предложений. В речи были промежутки, словно говорящий делал паузу, выслушивая ответ, но никаких ответов слышно не было. Голос стал громче.
— …вот почему… я предвидел… я предупреждаю вас… я могу пойти дальше, и при необходимости я это сделаю. Итак, что вы ответите? Вы понимаете, да? Я говорю серьезно. Я поступлю так, как сказал. Прекрасно. Ваш ответ? Говорите громче. Я вас не слышу.
Не слышал и Аллейн. Послышался какой-то ответ — хриплый, краткий, невнятный.
— Я жду.
Последовало молчание, и где-то совсем рядом звонко запел медосос-колокольчик, закончив мелодию насмешливым пощелкиванием. И следом почувствовалась едва осознаваемая тревога, какое-то вторжение из ниоткуда; это ощущение постепенно переросло в приближающийся знакомый звук — гул вертолета.
В доме раздался мужской крик. Стали распахиваться окна.
— L’elicottero![69] — воскликнул голос. Послышался приглушенный ответ его собеседника и звуки быстро удаляющихся шагов.
— Вот и полиция, дорогая! — сказал Аллейн.
— Наверное, все в восторге по этому поводу, — сказала Трой. — Ты пойдешь их встречать?
— Придется присоединиться к общей суете, но думаю, мне лучше это сделать.
— Рори… А какой будет порядок действий?
— Как минимум необычный. Полагаю, я представлю их мистеру Реесу, если он еще не представился сам, а после этого передам им мое досье и буду наготове для допроса.
— Вы воспользуетесь студией?
— Я бы предпочел кабинет, но сомневаюсь, что нам его предоставят. Послушай, милая, поднимись после обеда в студию, если она будет свободна, хорошо? Или, если тебе там невыносимо, то в нашу комнату. Я знаю, что ты сыта по горло ими обеими, но, может быть, ты потерпишь еще немножко? Кармайкл к тебе заглянет, и я тоже, но я не знаю…
— Я буду в полном порядке. Может быть, даже попробую сделать предварительные наброски…
— Правда? Честно? Прекрасно, — сказал он. — Я провожу тебя до дома.
Тропа, по которой они шли, повернула направо и повела их через лес позади садовой скамьи. На гравийной дорожке перед домом стояла, скрестив на груди руки, Мария в наброшенной на голову черной шали; она смотрела вверх, на вертолет, который подлетел ближе и теперь оглушал грохотом своих лопастей.
— Доброе утро, Мария, — бодро крикнул Аллейн. — Вот и полиция.
Она сердито посмотрела на него.
— Я хотел поговорить с вами. Когда они закончат осмотр, я думаю, вам позволят исполнить ваши обязанности. Я порекомендую им дать вам на это разрешение.
Она злобно посмотрела на него из-под нахмуренных бровей. Губы ее беззвучно произнесли слова благодарности: «Grazie tante[70]».
Хэнли выбежал из дома, натягивая поверх свитера пиджак.
— О, здравствуйте, мистер Аллейн, — закричал он. — Слава богу. Я — официальный встречающий. Босс велел мне найти вас, а вот и вы. Bentrovato[71], так ведь говорят? Вы же пойдете со мной? Я считаю, что ему следует быть здесь, но нет, он примет их в библиотеке. Вы ведь не видели библиотеку, миссис Аллейн? Боже, она вся в искусственной коже. Смотрите! Эта штука заходит на посадку. Пойдемте скорее.
Трой поднялась по ступенькам к дому. Там стоял синьор Латтьенцо, который, видимо, только что вышел. Аллейн увидел, как он поприветствовал ее со своим обычным энтузиазмом. Она помахала ему рукой.
— Мистер Аллейн, пожалуйста! — расстроенно вскричал Хэнли и легко побежал впереди.
Они подошли к площадке как раз в момент посадки, и их чуть не сбил с ног необычайно сильный поток воздуха от пропеллера. Хэнли издал сердитый вопль и схватился за свои светлые волосы. Двигатель остановился.
В последовавшей за этим тишине Аллейн почувствовал себя так, словно совершил скачок во времени, как в пьесе Стоппарда[72], и внезапно оказался
