частности предложил им поискать их на нижнем левом ящике туалетного столика, на лежащей в нем золотистой сумочке и на ключе в ней. Ключ и сумочку они должны были положить на место. Он объяснил почему.
— В то утро комнату, очевидно, тщательно подмели и вытерли пыль, так что все, что вы найдете, было оставлено в ней позже. Можно ожидать, что вы найдете отпечатки Марии и, возможно, мистера Рееса, но мы не знаем, кто еще мог войти в комнату. Может быть, это делала экономка миссис Бейкон. Увидите, она с готовностью будет вам помогать.
— Значит, нам, возможно, придется у многих взять отпечатки, — сказал Хэйзелмир.
— Возможно.
— Кстати, сэр. Мы с вами говорили по очень плохой связи. Ее временно починили после шторма. Простите, вы просили меня привезти коловорот?
— Да, просил.
— Ясно. Мне так и показалось, что я услышал нечто подобное.
— А вы привезли коловорот, инспектор?
— Да. Рискнул.
— Большой?
— Несколько, разного размера.
— Великолепно.
— Могу я просить…
— Конечно. Пойдемте в студию, и я объясню. Но сначала взгляните на интересную резьбу на дверцах шкафа.
II
Совещание в студии продлилось час, и после его окончания доктор Уинслоу заговорил о планах по перевозке тела. Озеро почти вернулось к нормальному состоянию, Лес приплыл на катере и привез почту.
— К наступлению ночи оно будет спокойное, как запруда у мельницы, — сообщил он.
Полицейский вертолет совершал второй рейс и должен был привезти двух констеблей и отвезти доктора Уинслоу в Ривермаут. Там он договорится об отправке похоронного авто, а тело перевезут на катере на другой берег и встретят машину там. Вскрытие произведут, как только освободится официальный патологоанатом — возможно, этой же ночью.
— А теперь, — сказал Хэйзелмир, — я полагаю, мы проведем этот… эксперимент, так?
— Только если вы вполне уверены, что хотите рискнуть. Помните о том, что, если он провалится, то вы можете пережить несколько очень неприятных моментов.
— Я ценю вашу заботу. Послушайте, мистер Аллейн, будь вы на моем месте — вы бы рискнули?
— Да, — ответил Аллейн. — Я бы рискнул. Я говорил себе, что я чертов дурак, но я бы рискнул.
— Мне этого достаточно, — сказал Хэйзелмир. — Пойдемте.
— Вам не кажется, что мистер Реес уже довольно долго томится в библиотеке?
— Вы совершенно правы. Боже мой, да. Мне лучше спуститься к нему.
Но Хэйзелмиру не пришлось идти вниз. Дверь в студию отворилась, и вошел мистер Реес. Аллейн увидел, что он очень рассержен. Не то чтобы он вел себя каким-то особенным образом. Он не бранился и не кричал. Он стоял совершенно неподвижно в своем собственном доме и ждал, пока кто-нибудь выступит с объяснениями. Углы его сурового рта были плотно сжаты.
Аллейн слегка склонил голову навстречу этому ледяному ветру и объяснил, что, прежде чем тревожить мистера Рееса, они почли за лучшее сначала произвести официальный осмотр и проинформировать обо всех обстоятельствах инспектора Хэйзелмира, которого он представил и которому достался в ответ холодный кивок. Мистер Реес слегка наклонил голову. Затем Аллейн поспешно представил доктора Уинслоу, которому мистер Реес оказал заметно менее ледяной прием.
— Поскольку сейчас вы свободны, — заявил мистер Реес, — то будьте так добры, давайте спустимся в библиотеку, где нас не потревожат. Я буду рад узнать, какие шаги вы предлагаете предпринять.
Хэйзелмир, к удовольствию Аллейна, повел себя совершенно невозмутимо и любезно ответил, что библиотека будет удобным местом. Затем мистер Реес подчеркнуто обратился только к Аллейну и сказал, что обед отложили до двух часов дня и что он будет подан в виде холодного буфета, так что гости смогут поесть, когда им захочется. Сейчас было двадцать минут второго.
— А пока, — величественно продолжил мистер Реес, — вы сделаете мне большое одолжение, если обяжете меня еще больше и присоединитесь к нам в библиотеке.
Аллейн подумал, что вряд ли что-то может понравиться Хэйзелмиру меньше, чем его присутствие в качестве молчаливого наблюдателя за техникой ведения следствия. Он сказал, что обещал заглянуть к Трой. Он добавил (не соврав при этом), что она страдает периодическими приступами мигрени, и добавил (уже немного приврав), что один из таких приступов начинался у нее сегодня утром. Мистер Реес несколько топорно выразил сожаление по этому поводу и сказал, что надеется увидеть Аллейна, как только это будет удобно. У Аллейна было такое чувство, будто они оба повторяют заученные реплики диалога из какой-то унылой пьесы.
Мистер Реес сказал Хэйзелмиру: «Пойдемте», и первым вышел из студии. Хэйзелмир обернулся в дверях, и Аллейн быстро показал ему знаками, что возвращается в спальню. Инспектор задрал вверх свой здоровенный большой палец и пошел за мистером Реесом по лестнице.
Аллейн закрыл дверь. Доктор Кармайкл, который во время этой беседы привычно сделался незаметным, встал и спросил его, действительно ли Хэйзелмир намеревается исполнить план, который они составили.
— Да, и я очень надеюсь, что он не причинит себе этим вреда.
— Но ведь вы его предупредили.
— Да. Но план-то придумал я.
— Каков буде первый шаг?
— Нам нужно устроить так, чтобы Мария попросила или просто получила позволение обрядить тело. Хэйзелмиру лучше бы устроить все так, чтобы ей сказали, когда именно она может это сделать.
— А что, если она отказалась от этой мысли?
— Это отвратительная перспектива. Но мы надеемся, что предоставленная ей возможность сработает. Теперь я пойду к этим двум парням и подготовлю их.
Доктор Кармайкл сказал:
— Аллейн, если у вас есть минутка, будьте так добры и расскажите еще раз про ключи. Я все слышал, но хотел бы, чтобы вы мне напомнили.
— Ладно. От спальни есть три ключа. Один был у Марии — его я забрал, когда впервые попал в спальню. Второй был у Соммиты, третий — у Бартоломью. Четвертый хранила у себя миссис Бейкон. Когда Реес и Соммита поднялись в спальню после концерта, они нашли там ожидавшую ее Марию. Если дверь была заперта, то она вошла туда, открыв ее своим ключом. Соммита закатила истерику, устроила им скандал, вышвырнула из спальни и заперла за ними дверь. Каждый из них в отдельной беседе сказал, что отчетливо слышал, как ключ повернулся в замке. Через двадцать минут Мария вернулась с горячим питьем, открыла дверь своим ключом и нашла хозяйку убитой. Нигде, ни на каких поверхностях, на полу или на теле Соммиты не было никаких следов ее ключа. Впоследствии я нашел его в ее вечерней сумочке, аккуратно уложенной в нижний ящик туалетного столика. Реес уверен, что, когда они шли наверх, при ней не было этой сумочки. Люди, суетившиеся вокруг нее в гримерной, тоже говорят, что сумочки
