в себе смущение, решимость и какое-то особое сосредоточение. Будто она пыталась усилием серо-голубых глаз пронизать мою черепную коробку, чтобы прочесть скопившиеся там мысли.
— Мир вокруг нас бурлит и стремительно меняется, — продолжал я. — Не знаю, что будет со мной завтра или послезавтра. Пророчества ничего хорошего не сулят. Меня беспокоит, что случится с тобой в случае, если я… выйду из игры. Радан — фаворит Сандиса. Карр тебя тоже не очень жалует. Меня беспокоит, что случится с Ноцием в той же ситуации. Он мой единственный наследник и обладает огромным потенциалом, но сердце у него слишком… чистое, простое, детское. Ты должна его понимать. Сама когда-то оказалась не готова ко всему коварству этого мира. Сильно пострадала в прошлом. Ему нужен тот, кто защитит его. Не от меча, но от лжи. От тех, кто захочет использовать его силу ему и Империи во вред.
— Да, — кивнула Орина. — Я все это понимаю, но… Разве обязательно выходить замуж?
— Конечно, — вполне серьезно ответил я. — Это же один из важнейших и крепчайших союзов, который только возможен между людьми. Он важен для имперских порядков. Ты сразу обретешь иной статус. Мы постараемся это организовать так, чтобы сложно было подкопаться. Конечно, в Империи знатные женщины и война не очень совместимы, но всегда можно как-то вырулить. Ты стратег. Избранница Клепсиды. Само наличие дара даёт тебе право им пользоваться. Как бы не скрипели старики типа Карра, но божественная воля — крепчайший гарант твоих прав.
Я старался быть убедителен, а Орина слушала внимательно. Однако, мне казалось, что какое-то решение она уже приняла. И сейчас все мои аргументы были словно легкие снаряды, отскакивающие от каменной стены цитадели. Я сделал паузу, ожидая ее слов.
— Позвольте спросить… — осторожно начала девушка, стараясь избегать моего взгляда.
— Позволяю.
— Как сам Ноций относится к нашему возможному союзу?
Как относится? Вопрос резонный. Пока никак не относится. Он ещё е в курсе грядущего счастья, но блин… Не думаю, что Ноций упустит такой шанс. Иначе ему рано или поздно придётся жениться на обычной дочери патрицианского рода, которую он, дай боги, будет видеть пару месяцев в году и с которой ему придётся соблюдать огромную осторожность, чтобы случайно не покалечить ее на супружеском ложе.
— Пока не говорил с ним на эту тему, — честно ответил я.
Конечно, по имперским традициям слово отца должно быть законом относительно вопросов брака. Они тут за редким исключением политические. Однако мне нужен не просто стандартный брак, где супруги друг друга терпят. Нет. Я хочу, чтобы Ноций и Орина защищали друг друга. Вместе давали бой опасностям, что как стервятники вечно кружат над головами людей с великой судьбой.
— Завтра утром поговорю с ним об этом.
— Тогда… буду ждать вашего решения и приму его. Когда я приносила клятву, то вы также обещали проявить ко мне уважение. Обещание сдержано. То, что вы предлагаете — скорее честь, чем бремя, но… — девушка бодро начала, запнувшись в конце, и после секунды молчания добавила. — Очень хотелось бы знать мнение самого Ноция.
— Это я обеспечу. Будь уверена.
Последний мой разговор с сыном прошел не очень гладко. Все свелось к теме освобождения его матери, на которое я пока был не готов пойти. Надеюсь, перспектива женитьбы ему понравится гораздо больше.
Разговор состоялся следующим утром. Начал я издалека, но стремительным маневром перешел к главному вопросу.
— Ты с каждым днем все лучше понимаешь людей, — произнёс я. — Однако значительная часть их жизни от тебя все ещё скрыта. Военные дела, походы, сражения — в них участвуют немногие. Большая часть людей живёт иначе. Ты задумывался об этом?
— Да, — кивнул парень. — Они сидят в домах. Живут на одном месте по долгу. Строят города или деревни. Распахивают поля. Кормят гусей и кур.
— В общих чертах верно, — согласился я. — Они живут. В этом маленьком слове столько значения, что и целого дня не хватит для полного разъяснения. Люди едят, работают, развлекаются, создают семьи и заводят детей. Кстати, об этом. Ты не думал, что сам когда-нибудь будешь женат?
— Не-а.
Тяжёлый случай.
— А почему так? — осторожно уточнил я.
— Ну… Думал мы так не делаем, — пожал плечами Ноций. — Они там в городах женятся, а у нас походы, бои, чудовища всякие. Такая жизнь.
— Верно. Однако многие легионеры надеяться создать семью после службы, а для командного состава типа нас есть серьезные исключения. Ты мог бы вступить в брак. Тебе это даже рекомендуется, как отпрыску знатной фамилии.
— Точно надо? — покосился на меня парень.
Его янтарного оттенка глаза выражали подозрительное сомнение.
— Рекомендуется, — повторил я. — К тому же разве тебе не интересны женщины?
— Интересны. Мне все интересно.
— В особом роде интересны. Привлекательны. Притягательны. Мужчины и женщины отличаются друг от друга. Это природный механизм, помогающий нам познать любовь. У тебя не было такого, чтобы ты при взгляде на женщину хотел ее коснуться? Посмотреть как она выглядит без брони и одежды?
— Было! — оживился парень. — Так должно быть?
— Ага, — усмехнулся я. — Есть отдельные исключения, но не будем о них. Так вот… женщины. Брак он как раз способствует познанию плотского аспекта любви.
— Это как?
— Ещё узнаешь и тебе понравится. Но вернёмся к браку. Тебе кто-то из женщин нравился больше остальных?
— Да.
Тепло.
— Кто-то из нашего окружения?
— Да.
Теплее.
— Не мудрено. Это абсолютно нормально, — по-отечески произнес я, многозначительно кивая. — Вы всегда рядом, много совместного времени. Тут то искра и пробегает. Это образное выражение. Так скажи мне, Ноций, кто тебе нравится больше всего?
И, с довольной такой улыбкой, молодой полубог ответил:
— Децимала.
Стоп, чего⁈
Холодно, сынок. Очень холодно. Она блин почти моя ровесница.
— Она очень красивая, — продолжал Ноций. — И высокая, и так драться умеет. Жаль, что сейчас уехала. Очень хотел бы её снова увидеть.
Не, ну я так-то зря осуждаю. Подобный выбор легко понять.
