тридцать утра. Система объявила нашу победу. Мое сознание наконец могло уснуть вместе с телом.
Никаких снов. Ни своих, ни чужих.
Не могу сказать, что проснулся бодрым и свежим, но главное живым. Пожары в городе прекратились. Лес вокруг частично выгорел и тоже погас. Помог с этим дождик, чуть недотягивающий до почетного статуса ливня, на зато длительный и упорно поливающий многострадальный Север тоннами воды. Чувствую назад в лагерь мы будем шлепать по грязи. Ничего. Лучше так, чем пыль, гарь и пепел, успевшие порядком задолбать.
Я лежал в комнате одного из относительно уцелевших поместий. Было что-то около шестнадцати часов дня и приходилось бороться с соблазном продолжить спать дальше. Нет уж. Вставайте, триумвир, вас ждут великие дела.
Впрочем, сначала пришлось долго и довольно нудно выслушивать благодарности горожан. Выживших представителей знати, жрецов, торговцев. В мою честь клятвенно обещали поставить памятник. Хм. Даже могу предложить им какую надпись можно высечь у подножия статуи:
«Триумвир Михаир Самостоятельный. Сам нагадил, сам разгребал».
Хотя понимаю, что благодарности это нормальная реакция на произошедшее. Я сам зачитал благодарственную речь войскам. Вообще, по хорошему, когда вернемся в лагерь, надо будет отчеканить фалеры и наградить тех, кто штурмовал город в первых рядах или особенно отличился. Мне, вероятно, тоже что-нибудь потом вручат. Уже по прибытию в Столицу с успешным решением северной проблемы.
Но был один из героев этого сражения, с которым я хотел побеседовать лично и прямо сегодня. Речь, разумеется, шла о Ноции. Он сделал для спасения этого города невероятно много.
И вот, когда первый поток благодарности горожан схлынул, я пригласил Ноция в почти уцелевший декоративный дворик поместья. О недавних событиях здесь напоминали только местами вытоптанные в спешке клумбы и пока ещё не убранный слой пепла на портиках.
Ноций даже без брони казался внушительным и грозным. Он изменился. Стал будто бы шире в плечах. Окрепли мускулы. На предплечьях появилось несколько мелких шрамов. Но самые главные перемены произошли не в теле. Взгляд янтарных глаз изменился и сами они будто потемнели. Стали более осмысленными. Человеческими.
— Ты отлично постарался вчера, — отметил я, сидя на скамье в тени раскидистого дерева.
Ноций кивнул. Он сел напротив меня. Я думал, что парень по обыкновению промолчит или ответит одним словом, но он заговорил со мной.
— Мне сначала не нравились города, — признался он. — Здесь люди говорят, а мир молчит. Мне тяжело было спать под каменной крышей. Я не понимал, зачем люди сидят в тесных домах. И вот вижу такой город в огне.
— И что ты чувствуешь?
— Мне их жаль. Я не нуждаюсь в стенах и потолке, и всех этих мелочах, что заполняют дома. Но для других людей это важно. И тут приходит огонь. Безумцы, мертвецы, злые монстры. Уничтожают все и… Это неправильно.
— Вот ты пожил среди нас, людей. Что скажешь?
— Столько имен, лиц, слов… — задумчиво ответил полубог. — Сначала все не помещалось в голове. Я не понимал кто я — один из вас или лишний здесь.
— А сейчас понимаешь?
— Что-то от человека во мне точно есть.
Это звучало обнадеживающе.
— Обычно люди долго взрослеют, — ответил я. — Это трудный процесс. Болезненный. А ты? Ты что-то невероятное.
Невероятное настолько, что мне самому было в это сложно поверить. А ещё сложнее понять как выстраивать отношения с ребенком, который появился внезапно и вымахал больше тебя за считанные месяцы. Вот это сука реально магия, а не всякие ваши огненные шары и летающие корабли. Их наука моего прошлого мира могла заменить или даже превзойти. А вот с детьми она мало чем могла помочь. Разве что прививку от полиомиелита предложить, но никаких волшебных пилюль взросления.
— Изначально я помнил только тебя, — продолжал Ноций. — Затем начал потихоньку запоминать остальных. Децимала, Касс, Гинд, Орина, Ган. Я помню как звучат их голоса. Ощущаю в каком они настроении. Думаю о том, чтобы они могли сказать по поводу чего-то. Так странно… — усмехнулся Ноций. — Они будто у меня в голове.
Да. Так оно и работает, сынок. Человек остается у тебя в голове, даже если ты его не видишь прямо сейчас. С мёртвыми так тоже работает.
— Твое полное имя Геноций. Знаешь почему?
Парень покачал головой.
— Был такой человек — Геноций Сен. Он даже ходил по улицам этого же города.
— Ты хорошо знал его?
— Сложный вопрос. Мы не росли вместе, не дружили на протяжении многих лет. Знал ли я его? Я знал, что могу на него положиться. Иногда это намного важнее совместного времени и общих интересов.
— Он погиб?
— Да. Убит врагами. Я не смог ему помочь. Тогда мне ещё трудно было контролировать войска во всех смыслах. Не хватало опыта. Геноций погиб, но он все еще здесь… — я указал пальцем на центр лба. — Лицо помню уже не так хорошо, но голос и манера говорить схватились в памяти как цемент. Не вытравить.
— Это хорошо или плохо?
— Хорошо. Знаешь, я тоже попал в этот мир очень внезапно для себя. Будто пришлось взрослеть заново. В такой ситуации нужны люди, которые станут примером и якорем. Геноций стал одним из них. Он не был идеалом, но обладал качествами, которых мне тогда очень не хватало.
— Мне пока много чего не хватает, — вздохнул Ноций, глядя куда-то среди ухоженных деревьев сада.
Удивительная штука человеческое восприятие. Можешь быть буквально полубогом два плюс метра с возможностью повелевать стихиями и самоисцелением, которому Росомаха позавидует, а тебе все равно будет чего-то не хватать.
— У тебя столько всего впереди! — подбодрил я. — Столько открытий! Не все будут приятными, но приятных тоже будет достаточно.
Ноций перевел взгляд на меня. В его глазах было нечто серьезное и даже строгое. Выждав немного он спросил:
— Ты не думал освободить Ее?
Речь шла, конечно, о его матери, загадочной узнице Дворца Дэвов.
— Думал, — ответил я и не сильно соврал.
Действительно, думал об этом и не раз. Однако ничего хорошего мне в голову не приходило. Особенно после встречи с Мирканто и созерцания того,
