шло гладко и… Ну, я думаю, нужно время, чтобы он стал доверять нам.
У меня защемило сердце. Джейсон выглядел так, словно ему хотелось провалиться под землю.
Я невольно вспомнила Луку. От Гилберта я знала, что после своего усыновления он не разговаривал почти год. Он спал на полу возле своей кровати, потому что так привык, и при каждом прикосновении он ожидал не нежность, а удары.
Пока Аллистер отмечал в своей записной книжке размеры, Джейсон снова повернулся ко мне и с любопытством изучал меня с головы до ног, хоть и старался делать это незаметно.
И тут до меня дошло, что он, вероятно, никогда не видел других людей, кроме Аллистера. Немногие сплиты, живущие вне зон, обитали в ненадежных районах, а там появлялись только те, кто хотел покончить с жизнью. Вероятно, до сих пор ему приходилось видеть только охранников, несущих службу на границах зон.
Наверное, я для него выглядела настолько же странно, насколько сплиты выглядели для меня.
– Меня зовут Элейн, – произнесла я и протянула мальчику руку. – Рада познакомиться с тобой, Джэйсон.
Я полагала, что он проигнорирует меня, но после небольшой паузы он прижал свою тоненькую ручку к моей ладони.
Натаниэль удивленно вздохнул. Он пристально смотрел на наши руки, словно не веря своим глазам.
– Он никогда еще не делал подобного, – пояснил Натаниэль. – Он вообще-то не дает прикасаться к себе. Воспитатели в детском доме не могу даже одеть его.
Я сжала пальцы, чтобы по-настоящему пожать мальчику руку.
– Вот так будет правильно. Так нужно пожимать руки, – объяснила я Джейсону и продемонстрировала этот процесс, осторожно начав двигать наши руки. – Вверх, вниз, ой, ой, не так!
Я засмеялась, когда Джейсон начал трясти руки все сильнее и сильнее, так что они в конце концов молотили словно ударный бур.
– Ладно! Ладно, может быть… может быть, попробуем «дай пять»? Вот, смотри.
Я убрала свою руку и затем вытянула ее в сторону Джейсона. Он смотрел на меня, не двигаясь. Я почувствовала на себе любопытные взгляды остальных.
– Ты должен распрямить свою ладонь. Смотри, вот так. – Я подождала, пока Джейсон, словно в замедленной съемке, вытянет вверх пальцы. – Отлично, а сейчас вот так. – Я слегка ударила своей ладонью по его. – Видишь? Мне это показал мой лучший друг, его зовут Лука. – Я улыбнулась. – А сейчас я научила тебя.
Джейсон посмотрел на меня скептически, словно не понимая. Тут я услышала позади себя шаги и уловила в воздухе легкий аромат мяты, который, как мне казалось, всегда исходил от Вэйла, хоть я и внушала себе постоянно, что это всего лишь игра моего воображения. И почему от него исходил именно тот запах, который я любила больше всего?
Видимо, Бэйл наблюдал за нашим с Джейсоном общением со стороны. Он присел на корточки рядом с нами и тоже поднял свою руку.
– Дай пять, Джее? – спросил он, и его голос был… полон надежды.
Джейсон пробурчал что-то недоверчиво, и я увидела, как на лице у Бэйла появилась легкая, немного напряженная улыбка. Едва заметная. Но рука его не дрогнула.
А минутой позже Джейсон поднял свою руку и ударил ей по ладони Бэйла.
– Получилось! – воскликнул Бэйл, и я не верила своим глазам: его щеки зарумянились – так он обрадовался произошедшему. – Очень хорошо. Дай пять, Джее!
Мальчик снова хлопнул его по ладони, и Бэйл засмеялся. Лицо его просто светилось.
Я смотрела на обоих и не решалась подумать о том, что вызывало у меня такое смятение.
Джейсон между тем посмотрел на Бэйла, словно тот одной силой воли мог изменить мир. Он спас его из зоны, вспомнила я. Сколько человек в этом городе смотрели на Бэйла как на своего героя? Бэйл сделал жизнь этих людей, может, и не легкой, но… достойной.
И тут я осознала: он спас их. Он спас этого мальчика. Из зоны… от кураториума. У меня закружилась голова, и я обрадовалась тому, что могла обеими руками опереться о пол.
– Так, подойди-ка сюда, молодой человек. – Аллистер показал Джейсону на подиум. – Давай-ка сделаем тебе костюм, хорошо? Девчонки будут бегать за тобой толпами!
Мы с Бэйлом поднялись с пола. Только сейчас я заметила, что на нем был костюм, и у меня пересохло в горле. Я еще никогда не видела его таким чистым, хорошо одетым и в добром расположении духа и прикусила губу, чтобы не издать удивленный звук. Да что же это со мной? Не мог же он мне нравиться! Сейчас определенно не время для девичьих грез.
– А без крови и шрамов ты выглядишь очень даже ничего. – Я постаралась сказать это небрежно.
Бэйл слегка улыбнулся.
– Спасибо, – произнес он. – Я просто подумал, что стоит отказаться от них в честь праздника.
Я кивнула:
– Хороший выбор.
– Костюм и вправду очень тебе идет, – сказал Аллистер и строго постучал пальцем по детектору Бэйла. – А эта вещица на время праздника останется здесь. Она разрушает весь твой образ.
– Но…
– Не порть мое творение искусства, мой мальчик, я предупреждаю тебя!
Бэйл закатил глаза и хотел что-то ответить Аллистеру, но его прервал громкий свист. Я думала, что это Аллистер специально щелкнул по детектору Бэйла, но звук исходил от моего детектора.
Система связи! Она снова была активна!
Я не решалась взглянуть на дисплей – так сильно я боялась разочароваться. Но когда все-таки рискнула, то увидела на экране сообщение. Однако оно пришло не от Лис или Луки и даже не от Гилберта или Хольдена – оно пришло с официального канала союза кураториумов. И состояло из одного видеосообщения. Дрожащими руками я нажала на «Скачать».
– Уважаемые члены международного союза кураториумов, – раздался голос Варуса Хоторна. Руководитель стоял перед большим символом Convectum в фойе кураториума. Но это был не наш кураториум в Новом Лондоне.
Мои предположения об эвакуации в другой институт оказались верными.
Кровь застыла у меня в жилах, когда я увидела кровоподтеки на лице Хоторна. И все же он выбрался из кураториума. Наконец-то у меня в руках была хоть какая-то связь с домом. Я смотрела видео словно завороженная.
– Сегодня я обращаюсь к вам не из своего института в Новом Лондоне, а из Нью-Йорка, где мне и моим бегунам было предоставлено убежище. И я обращаюсь к вам с тяжелым сердцем, потому что несколько дней назад «Красной буре» удалось победить свободный город Новый Лондон. Они вторглись в самое сердце нашей территории, которое возвышалось, словно маяк свободы, над крышами нашего города. Но эта свобода находится под угрозой с тех
