цвет земли, что вспахивали по весне. За лето пахари старались хоть что-то вырастить до наступления холодов. Говорили, что только жителям Аруча удавалось собрать урожай в столь краткий сезон. В Аруче выращивали даже хлеб, но тайны этой пахоты хранились в великом секрете.
Китеж — город на берегу студёного озера и самая дальняя община из всех, что прислала людей на войну. В том озере водилось столько рыбы, что запасы её не оскудевали. С рыбной ловлей и духами воды в Китеже был связан целый культ Берегини. Считалось, что раз в год в озере Китежа можно было выловить рыбу с золотой чешуёй. Она исполняла любое желание названное человеком. Но поймавший её не рассказывал о случившемся никому, иначе навлёк бы на себя великие беды. Если в Китеже человеку несказанно везло, то говорили будто именно он сподобился выловить ту самую чудо-рыбь. Золотистого цвета были и повязки у китежцев. На тёплую одежду они нашивали много круглых металлических бляшек, служивших не только защитой в бою, но и оберегом в форме рыбьих чешуек. В Китеже Олег никогда не бывал, но слышал рассказы отца о заветном городе Поднебесья. В молодости тому однажды удалось добрался в далёкую общину на озере.
С чёрной лентой ходили мрачные кроды. Говорили, что они приносят в жертву людей, чтобы сделать Зиму теплее. Жрецы ставили себе в заслугу наступление весны и утверждали, будто общаются с мрачным богом под своим городом. Якобы, именно он наслал на людей великую стужу и лишь кроды могут говорить о спасении. Окудники брили голову наголо и носили одежду тёмного цвета. Под глазами каждого из них залегли недобрые тени. Они почти никогда не разговаривали с дружинниками из других городов; странным было даже то, что колдуны вообще пришли на войну по общему зову.
Цвет алой крови в лагере принадлежал только тавритам. Большая община скотоводов кормилась мясом сохранённых быков. Каждый знал, что в Таврите много запасов еды и оружия. На западе богаче их не было, да и войско на защиту западных земель тавриты прислали большое. Но несмотря на этот значительный вклад, они ни с кем не могли мирно ужиться – всё из-за желания властвовать и подозрений, что каждый город желает объесть их запасы.
В западных общинах, как и везде, выжить было совсем нелегко. Там не хватало не только Тепла, но и пищи. До прихода Долгой Зимы городов было много – столько, сколько и не сосчитать. Люди в те времена холода не боялись, даже слово «Тепло» не значило столько. Но в дни, когда мир остыл всё начало решаться простыми понятиями: есть ли у тебя Тепло понадёжнее и хватает ли еды на ещё одну Зиму. Многие города превратились в кладбища из высоких зданий и опустевших улиц. Там не было порядков, а жители остервенело сражались друг с другом. Они жертвовали всем, лишь бы только выжить среди снега и стужи. Но были города, где это естественное желание выжить переросло в необходимость законов. Их было шесть, и каждый строил свою судьбу отдельно от прочих. Чем-то невероятным являлось то, что во всех городах укрепилось язычество. Голоса тех, кто вспоминал старую веру становились всё громче. Они взялись словно бы неоткуда, однако, теперь такие мысли овладевали умами выживших и Олег не мог понять почему. Но не смотря на общее многобожие, лишь большая угроза заставила города объединиться, забыть о распрях и вечной вражде. Оставалось надеется, что дружина выдержит удар Серого Повелителя и не пустит орду в свои земли.
Славомир уверенно провёл Анюту с Олегом через застроенный лагерь. Царящее здесь напряжение можно было почувствовать даже кожей. По всему лагерю рычала техника, собранная на войну: автомобили, броневики и даже несколько танков. Машины украшали знаками шести городов, а в баки заливали опасно дымящую жидкость.
— Так я и знал, — тихо заметил Олег. Он указал Анюте на синие канистры, расставленные под навесами. — Новогептил — это топливо летающих кораблей. Они используют его в своих машинах, чтобы вывести те на войну. Чертовски ядовитая дрянь, но как топливо работает в любом механизме и расходуется крайне мало.
В ответ девушка с непониманием взглянула на молодого скитальца. Олег вздохнул.
— Не трогай синие канистры. Не подходи к ним с огнём и не дыши испарениями. Они дымятся не потому что горячие, а потому что ядовитые. Хуже этой отравы на свете и нет ничего. Теперь понимаешь?
Анюта кивнула. Теперь она смотрела на канистры и бочки с должной опаской.
Холод снежного дня в лагере разгоняли большие костры. Возле них, готовя оружие к бою, сидели мрачные люди. Ожидая от чужаков лишь дурного, солдаты провожали скитальцев тяжёлыми взглядами. Никто из дружинников не знал насколько близко подобрался к ним враг, но каждый чувствовал, что решающая битва вспыхнет у гор совсем скоро.
На большой возвышенности расположился внутренний острог воеводы. Его окружил надёжный частокол, что мог выдержать даже самое жестокое нападение. С вершин брёвен стелились голубые знамёна под цвет старого неба – это был общий знак для всего объединённого воинства шести городов. На подходах к острогу стояли укрепления сложенные из мешков набитых землёй. Как раз возле них путь скитальцам и преградил отряд пулемётчиков.
— Какая нелёгкая принесла? — осведомился человек с жёлтой лентой на рукаве. При каждом его шаге одежда звенела от обилия нашитых железных кружков. Встречать домовых вышли дружинники Китежа.
— Мы в дозоре на скитальцев натолкнулись. Они идут с востока и несут вести о Серой орде. Сейчас их к Ладону ведём, — коротко ответил ему Славомир, после чего лицо домового стало более мрачным. — Случилось ещё кое-что, но это уже мой личный разговор с воеводой.
Китежец прищурился и, кажется не поверил:
— А точно ли они сказальцы? Может быть просто шпионы? Как ты их проверял?
— Уж проверял,
