Пока военачальники ндвандве совещались, Чака и его штаб, расположившись на возвышенности Нкандла, в тылу противника, разглядывали его лагерь на берегу реки, в нескольких милях вниз по точению; множество костров разгоняли ночь. Вместе с вождем зулусов находились Мзиликази, будущий король матабеле, и Мдлака, который стал теперь первым после Чаки лицом в его войске. Чака, как и всегда, был неутомим: весь день он собственными глазами следил за каждым шагом вражеских войск. Он был в отличном настроении и заметил: «Крокодил опасен в воде. Но замани его на сушу, и справиться с ним будет легко. Ндвандве голодны, несчастны, находятся далеко от дома... Надеюсь, что они переправяться через реку, но если даже этого не случится, скоро они ослабеют настолько, что можно будет их атаковать».
На следующее утро Сошангаан отозвал оба отряда, переправившиеся через Тугелу, и начал отход вверх по крутому северному берегу реки. Еще до наступления вечера вся его армия укрылась в восточном отроге леса Нкандла. Маневр был осуществлен с большим искусством, его прикрывали многочисленные разведчики; однако еще до наступления темноты Чака был обо всем осведомлен. Его силы находились в глухой чаще леса, всего лишь в трех милях к западу от войска ндвандве. На бесчисленных небольших кострах жарилось мясо, причем был отдан приказ приготовить его и на завтра.
За исключением Мдлаки ни одна живая душа но знала планов зулусского короля. Чака всегда заботился о том, чтобы они хранились в тайне, пока не наступало время нанести удар. В дальнейшем, когда король зулусов больше не сопровождал свою армию в наиболее отдаленных походах, он посвящал в свои стратегические замыслы только главнокомандующего и его заместителя. Такая секретность предотвращала утечку информации. Именно благодаря этому зулусской армии почти неизменно удавалось застигнуть противника врасплох, как бы далеко он ни находился.
Король Чака сидел, прислонившись спиной к стволу лесного гиганта, которому было полторы тысячи лет от роду. Перед ним ярко горел костер. Слева от него находился молодой Мзиликази, справа — мрачный Дингаан, его двадцатидвухлетний сводный брат и будущий король зулусов. Другой сводный брат — пятнадцатилетний Мпанде — в то время был одним из у-диби.
Впоследствии он стал королем и тридцать два года подряд правил зулусами. Пока что он подавал мясо и пиво своим братьям. Присутствовал в качестве у-диби и будущий вождь Сигананда Ц'убе[93]. В лагере противника находились три человека, будущее которых было не менее величественным. В ту ночь этот лес заключал в себе судьбу половины Африки.
Чака изложил своим военачальникам план первых наступательных действий против ндвандве. В течение дня он сформировал специальный сводный отряд из пятисот человек. Он должен был подкрасться к спящим ндвандве с восточной, то есть дальней стороны, изображая возвращающихся фуражиров. Зулусы и ндвандве говорили на одном языке и носили похожую форму. Отличить в темноте друга от врага без заранее согласованного пароля было невозможно. Таким образом, все преимущества внезапности оказались бы на стороне зулусов. Им предстояло проникнуть в расположение противника, ориентируясь на почти погасшие, но еще тлеющие костры ндвандве.
Целью Чаки было вызвать среди ндвандве панику, чтобы они во мраке начали убивать друг друга. Войско проведет бессонную ночь и падет духом. Таким образом, Чака предвосхитил более чем на целое столетие рейды «коммандос»[94].
Отряд, предназначенный для рейда, выстроился перед Чакой на лесной поляне. Пылал огромный костер, и было светло, несмотря на очень темную ночь. Чака сообщил воинам пароль, которым следовало пользоваться в случае сомнений. Сомневающийся должен был сказать тому, кто покажется ему подозрительным: «Ндвандве!» Ответ должен был гласить «коболвайо!» В противном случае надо было немедленно заколоть того, кто не давал правильного ответа. Услышав же ответ «коболвайо», тот, кто заговорил первым, должен был повторить его и тем кончить дело. Слово это означает «самый что ни на есть», а в соединении с «ндвандве» — «я настоящий ндвандве». Такой пароль мог еще больше увеличить смятение в стане неподготовленного противника. Вражеский воин в лучшем случае ответил бы «я ндвандве, но не «я настоящий ндвандве».
Чака тихим голосом проинструктировал каждый взвод в отдельности, так как считал, что лес имеет уши, особенно по ночам. «Когда их костры станут гаснуть и все заснут,— шептал он своим испытанным ветеранам,— вы вползете в их стан подобно змеям (нити киси, киси, киси), стараясь заколоть как можно больше спящих. Смотрите не отрывайтесь от своего дела и возвращайтесь не раньше рассвета».
Всего в трех милях от лагеря Чаки, в отроге того же леса, сидел у костра Сошангаан, окруженный воинами ндвандве. Им не давали покоя голод и тревога за будущее: дичи, которую им удалось убить, хватило ненадолго, несмотря на гуманный обычай нгуни делить все поровну. Фуражиры не вернулись, многие из разведчиков — тоже. Зулусская армия вела себя как блуждающий огонек, но у нее были зубы и когти, о чем свидетельствовало уничтожение патрулей и постов ндвандве. Все это не походило ни на какую другую кампанию и казалось ндвандве сверхъестественным. Поэтому было решено завтра же идти назад, а вернувшись домой, — заготовить достаточно зерна, заколоть сколько потребуется быков и началь новую, лучше подготовленную кампанию против зулусов. На лесном биваке было теплее, чем на возвышенностях, открытых всем ветрам, и в сырых долинах рек, где ндвандве провели предыдущие ночи. Усталые воины рано улеглись и вскоре крепко уснули.
Едва начали гаснуть костры ндвандве, как в лагерь проникли и распространились по всей его территории не то люди, не то призраки. Они ориентировались по огонькам костров. На вопросы, которые сонными голосами задавали ндвандве, прикорнувшие у тлеющих в золе угольков, «ангелы смерти» шепотом давали краткий ответ: «Возвращается патруль» или «Возвращаются фуражиры», — а затем шли дальше. Первые зулусские убийцы прошли через весь лагерь, а затем улеглись рядом со спящими ндвандве и стали ждать сигнала.
Внезапно в лесу раздался душераздирающий вопль, затем такие же крики послышались отовсюду. Зулусские воины стали сеять смерть. В мгновение ока лагерь превратился в ад кромешный. Завязались сотни поединков — преимущественно между самими ндвандве. Почти каждый зулус убил намеченную жертву, а затем вышел из боя, притворившись мертвым. Нападающие улеглись подле трупов и лишь изредка смешивались со вскочившими на ноги ндвандве. За первой волной убийств наступила пауза. Ндвандве снова уселись, подозрительно оглядывая соседей, которых они во мраке едва различали.
