На рассвете следующего дня остальные части армии Чаки смертоносным валом прокатились по земле ндвандве, беспощадно уничтожая на своем пути людей и собак, сжигая хижины, угоняя скот.
Звиде тем временем бежал с сыновьями Сикуньяной и Сомапунгой на северо-запад, через нынешний Врейхейд. Затем он устремился прямо на север, переправился через реку Понгола, оставив Свазиленд по правую руку от себя, и перешел реку Инкомати. В верховьях этой реки он и поселился с той частью своего племени, которой удалось спастись. Двести миль отделяли его теперь от прежней родины, которая стала достоянием зулусов в качестве незаселенной территории, где паслись большие стада.
Сошангаану, сопровождаемому Звангендабой и Нк'абой, удалось бежать с небольшим сводным отрядом. Только наступление ночи спасло их от гибели.
Полная победа Чаки над ндвандве имела для него важнейшие последствия. Одним сокрушительным ударом он раз и навсегда завоевал сан верховного вождя нгуни. Ни одно племя не оспаривало больше власть Чаки, хотя некоторые вожди пытались сопротивляться его агрессии. Единственное исключение имело место много лет спустя, когда Сикуньяна — сын Звиде — организовал неудачный крестовый поход против победителя ндвандве.
Чака стал преемником Дингисвайо, верховным правителем самых воинственных кланов нгуни. Власть его распространялась на более обширную область и носила более абсолютный характер. Территория в одиннадцать с половиной тысяч квадратных миль, простиравшаяся от Тугелы на юге до Понголы на севере и от реки Баффало на западе до Индийского океана на востоке, образовала теперь Великую Зулусию, которой было суждено стать ядром куда более обширной империи.
Когда зулусская армия, состоявшая первоначально из десяти полков, вышла на парад в краале Звиде, она насчитывала не больше пяти полков.
Чака поблагодарил воинов и сказал, что нет надобности искать среди них трусов, ибо все сражались, как львы. Пусть этот день будет посвящен отдыху и развлечениям, раздаче наград и пирам[95].
Первая награда Чаки явилась необычайным новшеством для всех нгуни. Указав на поредевшие ряды, он сказал:
— Те, кого здесь нет, едят землю, чтобы мы могли жить. Так неужели же мы забудем скорбящих матерей, которые породили их, допустим, чтобы их младшие братья и сестры терпели нужду только потому, что они отдали жизнь за страну зулусов? Разве нет у нас поговорки, гласящей, что желудок, полный мяса, успокаивает сердце горюющей матери? Так вот — отдадим тем, кто в горе, награды, которые получили бы погибшие воины, если б остались жить, отдадим в двойном размере и обеими руками, чтобы во ртах скорбящих не было привкуса горечи, какой оставляет алоэ.
Воины разинули рты от изумления, не веря ушам своим. Почти все они потеряли близких родственников, но, несмотря на это, нико.му из них и в голову не приходило, что можно оказывать почести погибшим и награждать их посмертно. Вдруг словно небо раскололось — такой раздался гром приветственных кликов: «Байете!». Чака такого еще не слышал.
Затем он перечислил награды оставшимся в живых: одинаковое вознаграждение всем воинам плюс премия за каждого убитого врага или подвиг в бою. Взводные получили вдвое больше, чем рядовые, ротные — в четыре раза больше. Командиров полков Чака наградил не менее щедро, в соответствии с их заслугами. Другие офицеры высокого ранга — Мзиликази, Мдлака и Мгобози — получили в среднем по пятьсот голов скота.
Чака лично входил во все детали отбора и распределения скота, которым наградил своих соратников.
Прежде всего он выбрал самых лучших животных для королевских стад. Это не было эгоистичным поступком — его стада являлись национальным имуществом, казной государства, из которой можно было черпать в трудные времена. Далее, руководствуясь подлинно демократическим принципом, он отобрал лучший скот для рядовых воинов, потом для взводных и так далее. В результате этого единственного в своем роде метода распределения наиболее высокопоставленные офицеры получили самый низкорослый скот, хотя каждому из них досталось куда больше голов, чем их подчиненным. Чака, смеясь, сказал своим военачальникам, чтобы они не огорчались. Пусть радуются тому, что у них много скота, а отборные племенные быки из королевских стад, которые будут им предоставлены, быстро устранят все недостатки. К тому же, по доброте сердечной, он прибавит к этим быкам несколько лучших племенных коров. Таким путем Чака удовлетворил военачальников, рядовые же воины стали просто боготворить короля, который с такой справедливостью заботился об интересах простых людей.
Глава 16
Суд над Нтомбази
Прибыв в крааль Звиде, Чака приказал поймать и доставить ему невредимой живую гиену. Звиде удалось бежать, но Нтомбази была захвачена зулусскими воинами и заперта в ее большой хижине, где находилось около тридцати черепов вождей (включая Дингисвайо).
Чака расположился во временной штаб-квартире, устроенной за пределами крааля: обычай не разрешал зулусам жить в чужом селении, покинутом хозяевами или завоеванном во время войны. Однако в день, назначенный для суда над Нтомбази, он вошел в королевский крааль и уселся на том месте, где прежде вершил суд сам Звиде. Сюда-то и доставили Нтомбази.
Хотя ей было уже за семьдесят, по виду ей можно было дать едва пятьдесят. Она сохраняла энергию и осанку женщины среднего возраста. Нтомбази была человеком с «тенью», как говорят зулусы, то есть с характером, с ярко выраженной индивидуальностью, и злобный, гордый взор ее говорил о неукротимом духе. Даже теперь, будучи беззащитной пленницей, чьим мечтам о завоеваниях не суждено было сбыться, она сохраняла какое-то дикое величие и с места в карьер стала оскорблять зулусов и поносить Чаку. Когда же он приказал ей замолчать, Нтомбази насмешливо возразила ему:
— Сначала вынеси приговор, а затем устраивай комедию с судом.
— Да, ты стоишь перед судом, но я хочу выслушать тебя и установить, можешь ли ты сослаться хоть на одно обстоятельство, которое смягчит мой приговор.
И Чака перечислил вождей, черепа которых Нтомбази повесила в своей хижине, но умолчал пока о Донде, об отце Мзиликази и зяте Звиде — Машобаане и о Дингисвайо, своем великом друге и благодетеле.
— Зачем ты приказала убить этих вождей, захваченных большей частью вероломно? — спросил Чака.
— Чтобы приобрести власть над другими, как это делаешь сейчас ты сам, — с вызовом ответила Нтомбази.
— Это уважительная причина, но почему ты прибегла к вероломству, так что доброе имя народа нгуни завоняло? Наши законы гостеприимства никогда не допускали таких злодеяний.
