за плечи. – Ты хотел, чтобы она была дома, с нами. Одна большая счастливая семья. – Склонив голову немного набок, он показал на нашу мать и добавил: – Надеюсь, мы оправдали твои ожидания.
Я была почти уверена, что Даррен скажет что-то в ее защиту, но он промолчал. Он не произнес ни слова.
Вместо этого он посмотрел на мать, уставившуюся в чашку со следами кофе, и нервно вздохнул. Отодвинув стул, он поднялся и вышел из кухни, даже не оглянувшись.
Через несколько секунд хлопнула входная дверь.
Я всплеснула руками и нервно рассмеялась:
– Не понимаю, чему я вообще удивляюсь?
Джоуи, вздохнув, выпустил меня и вошел в кухню, направившись прямиком к плите. Я наблюдала за тем, как он молча принялся за дело, наполнил водой кастрюлю, поставил ее на конфорку, зажег газ, высыпал туда пачку макарон и включил вытяжку.
Закончив, он вытер руки посудным полотенцем, висевшим на сушилке, и лишь после того повернулся к нашей матери.
– Встань и прими душ, – приказал он без какого-либо выражения. – Мне нужно накормить мальчиков, а им незачем видеть тебя в таком состоянии.
Она поморщилась, но не шелохнулась.
Передо мной в миллионный раз за много лет разыгрывался все тот же сценарий: Джоуи подошел к столу, выдернул из губ матери сигарету, затушил ее. Потом переставил пепельницу и кофейную чашку к мойке и снова вернулся к маме.
– Вставай! – повторил он. – Ты воняешь табаком и сидром.
Мама уронила голову на руки и заплакала.
– Вставай! – в третий раз повторил Джоуи.
И снова мама не сделала попытки подняться. Вместо этого она вдруг обеими руками ухватилась за руку Джоуи.
– Джоуи… – бормотала она. – Джоуи…
С усталым вздохом Джоуи наклонился и мягко поставил ее на ноги. Тысяча разных чувств отражалась на лице брата, когда мама тяжело навалилась на его напряженное тело, шмыгая и всхлипывая.
– Займись ужином, Шан, – сказал Джоуи, уводя мать из кухни и таща ее вверх по старой деревянной лестнице.
«Вот так-то, – подумала я. – Все сначала».
Мне понадобилось несколько минут, чтобы взять себя в руки, вытереть глаза и прочистить нос, потом откинуть макароны и полить их соусом, а затем уже позвать мальчиков из гостиной.
– Ужин!
Олли и Шон молча явились к столу, сели на свои обычные места. Наполняя их тарелки, я поставила перед каждым по стакану воды.
Я подождала, пока они начнут есть, а потом повернулась к Тайгу, стоявшему у холодильника со скрещенными на груди руками.
– Есть будешь? – спросила я, предлагая ему тарелку.
Он долго смотрел на макароны, а потом развернулся и ушел.
Молчание Тайга говорило о многом и совпадало с моими чувствами. Я знала, что он в бешенстве, как и я, но он сдерживался, потому что мы оба скрывали кое-что в этом доме и отчаянно не хотели выпустить это наружу.
Совсем не чувствуя голода, я села к столу, на пустое место матери, дождалась, пока мальчики поедят, а потом убрала посуду и помыла ее.
Прибираясь и переодевая Шона перед сном, я чувствовала, как тупо впадаю в прежний ритм моей жизни. А Джоуи тем временем занимался наверху мамой.
Я вдруг заметила, что снова машинально проверяю, заперты ли парадная и задняя двери, и перепугалась, когда мимо дома промчалась машина.
Дыши, Шаннон.
Все в порядке.
Все будет хорошо.
Примерно через час в кухню вернулся Джоуи.
– Она заснула, – сообщил он, забирая тарелку с ужином, оставленным для него. – Дал ей пару таблеток валиума.
Кивнув, я обхватила пальцами чашку с чаем и подула на него, не сводя глаз с брата, разогревавшего еду в микроволновке.
Джоуи вернулся к столу, сел, и мы поели в полном молчании.
– Ты как вообще? В порядке? – спросила я наконец.
– Нет, – тихо ответил он, кладя вилку на опустевшую тарелку. – А ты?
– Нет.
Тогда он посмотрел на меня:
– Все будет хорошо, Шан.
– В каком смысле?
– В смысле Каваны, – пояснил он.
Я резко вздохнула и покачала головой:
– Нет, не будет.
Джоуи оперся локтями о стол и свел вместе пальцы рук.
– Ифа на меня злится.
Я вскинула голову:
– Давно?
Он уставился на собственные руки.
– С тех пор, как я все просрал.
У меня упало сердце.
Черт тебя побери, Шейн Холланд…
– Она любит тебя, – предположила я, беря его за руку. – Она тебя простит, Джо, и вы с ней помиритесь.
Джоуи качнул головой:
– Может, я этого и не хочу.
Я нахмурилась:
– Что ты такое говоришь?
– Я говорю, что я сплошное несчастье, Шаннон. – Он обеими руками откинул назад волосы и судорожно вздохнул. – А она заслуживает лучшего.
– Вы с ней что, порвали?
Он медленно качнул головой.
– Нет.
– Тогда все в порядке. – Мне отчаянно хотелось его утешить. – Все будет хорошо.
Джоуи пожал плечами:
– Я просто… Я не хочу, чтобы она видела, как я превращаюсь в…
Резкий звук заполнил кухню, заставив нас обоих вздрогнуть, а Джоуи еще и закрыть рот.
Нахмурившись, я хлопнула себя по ноге, прежде чем вспомнила.
Его телефон.
Я осторожно достала телефон из кармана и уставилась на экран. Там значилось «Ма».
– Чей это? – спросил Джоуи, нахмурившись.
– Джонни, – шепотом ответила я, глядя на дорогую игрушку в своей руке. – Он дал его мне. – Я посмотрела на брата. – Это сообщение от его мамы.
– Прочитай.
– Что? – уставилась на него я. – Я не могу.
Джоуи сделал большие глаза:
– Да это от него.
– Правда?
Джоуи проницательно глянул на меня.
– Прочитай долбаное сообщение, Шаннон!
С колотящимся сердцем я посмотрела на текст.
Охрененно сильно. х
– Ты прав, – резко выдохнула я, – от него.
– Говорил же, – фыркнул Джоуи. – Он не откажется от тебя, Шан.
– А ты? – спросила я, глядя на брата. – Откажешься от Ифы?
Стыд затуманил его взгляд, он не ответил.
И так же, как недавно с Тайгом, молчание Джоуи значило больше слов.
24. Гонять шары
ДЖОННИ
– Сними штаны.
Два слова, которые за последние несколько месяцев слышал столько раз, что и не счесть. Соскользнув с кушетки, я сбросил ботинки, потом расстегнул ширинку серых школьных брюк и спустил их.
– И трусы тоже.
Стиснув зубы, я сделал, как было велено, и перешагнул через трусы, оставшись посреди комнаты с голыми яйцами.
– Прекрасно, Джонни, – заявила доктор Квирк, поудобнее пристраивая на носу очки. – Теперь снова ложись, пожалуйста, на спину.
На всякий случай глянув на дверь, я сдержал стон и хлопнулся на кушетку.
На мгновение мне захотелось закрыть лицо, пока все не кончится, но я тут же передумал. Раз уж они тут суетятся вокруг меня, я должен видеть,
