Вздыхая, я бросила тюбик на кровать и села рядом. – Я невообразимо не готова ко всему этому.
Джоуи долго и внимательно всматривался в меня, потом тяжело вздохнул:
– Да, мне знакомо это чувство.
– Мне страшно, – призналась я. – Я боюсь услышать, что они скажут. – Я показала на свое лицо, имея в виду жалкие попытки замаскировать покрытый коркой шрам, который все еще заживал после того, как отец раскроил мне щеку о кухонный стол. – Про шрамы… – Я, колеблясь, прикусила губу, а потом выпалила: – И про папу. – Я говорила чуть слышно. – Они же все узнают, Джо.
– Шан… – Покачивая головой, Джоуи подошел к кровати и сел рядом со мной. – Они ничего не скажут. – Чуть наклонившись, он оперся локтями о колени и резко выдохнул. – На лице у тебя все неплохо зажило, а что не зажило, ты спрятала под этой боевой раскраской.
– Боевой раскраской? – Я приподняла брови. – Это называется косметика, Джо. – Дорогая косметика. – Мне ее Клэр дала.
– Боевая раскраска, косметика… не важно. По мне, это одно и то же, – ответил он, равнодушно пожимая плечами. – Ваш директор знает, что произошло, так?
Я кивнула, помня, что Даррен и мама во время каникул встречались с мистером Туми.
– Значит, все будет хорошо, – добавил Джоуи утешительным тоном. – Обещаю.
– Я не знаю, что говорить, если кто-то спросит о папе, – призналась я. – Что, если учитель задаст вопрос? – Я тряхнула головой, чувствуя приступ паники. Я ощущала себя отравленной. Словно я загнивала. Вернуться в школу, зная, что там есть люди, которым известно, что случилось, было страшно. В Баллилагине об этом слышали многие, и я сходила с ума. – Я не представляю, как с этим справиться.
– Ты с этим справишься благодаря правде, – строго ответил Джоуи. – Или ты просто пошлешь их подальше, и пусть занимаются своими делами, если ты не хочешь об этом говорить; но ты больше не станешь врать, Шаннон. Слышишь? Ни минуты больше не станешь прикрывать это дерьмо, потому что сама ты не сделала ничего плохого. – Выпрямившись, он добавил: – А если кто-то из уродов разинет рот и начнет выступать, я приду туда и разберусь.
– Правда тяжелая, – тихо призналась я.
Брат напряженно кивнул:
– Особенно когда тебя заставляют ее забыть.
Я немножко подумала над его словами.
– Эй, Джо…
– Да, Шан?
– А ты что собираешься говорить, если тебя спросят?
– Я собираюсь сказать им, чтобы катились к черту и занимались своими делами.
Я вздохнула:
– Хотела бы и я так…
– Как – так?
– Быть храброй, – тоскливо прошептала я.
– Ты и так храбрая. – Джоуи повернулся и посмотрел на меня, в его зеленых глазах виднелась боль. – До хрена храбрая.
– Что-то я этого не чувствую, – пробормотала я, коротко вздыхая. – Мне хочется сбежать.
– Правда хочется? – В его голосе прозвучали надежда и легкое отчаяние. – Мы могли бы сесть в автобус прямо сейчас и просто уехать.
Сердце пропустило удар; мне пришлось подавить всплеск беспокойства.
– Сбежать… – Я смотрела на Джоуи, оценивая его реакцию. – Имеешь в виду, на весь день, да?
Джоуи ответил далеко не сразу. Вместо этого он просто сидел, глядя на меня.
– Джо? – прошептала я, и мое сердце забилось быстрее. – Ты ведь об этом, да?
Он заставил себя улыбнуться, но в глазах улыбка не отразилась… Я такого давно не видела.
– Конечно.
– Не бросай меня, – с трудом выговорила я, сминая в руке его школьный джемпер. – Ты не можешь снова пропасть.
– Я ведь здесь, так? – напряженно ответил он.
– А как же Ифа? – спросила я, цепляясь за то единственное, что, я знала, могло его удержать. – Что будет?
Она – причина остаться…
– У нас все в порядке.
– А Шейн Холланд и его дружки? Ты ведь не пойдешь…
– Нет. – На этот раз его тон был увереннее. – Нет.
Я тебе не верю…
– Джоуи, твоя девушка ждет тебя в машине, – раздался голос Даррена, и я, подняв голову, увидела, что он в дверях, надевает пиджак. – Поторопись, а то из-за тебя и она тоже опоздает.
Не говоря ни слова, Джоуи встал и вышел из моей комнаты, на ходу грубо оттолкнув Даррена.
– И тебе с добрым утром, – проворчал Даррен.
– Увидимся позже, Шан, – крикнул Джоуи, исчезая в своей комнате и через мгновение возвращаясь со школьной сумкой на плече и шлемом и клюшкой для хёрлинга в руках. – Выше голову, детка!
– Джоуи, – начал Даррен, – нельзя ли перестать изображать страдальца и просто вести себя цивилизованно…
– Говна пожуй! – огрызнулся Джоуи и, показав Даррену средний палец, быстро спустился.
– Чудесно, – пробормотал Даррен, потирая подбородок. – Он такой милый по утрам…
– В зависимости от компании, – дерзко напомнила ему я. – Со мной он был очень милым.
– Боже, еще и ты, – вздохнул Даррен. – Мне не справиться с двумя перевозбужденными подростками так рано утром.
Так вернись к своей жизни.
– Где мама? – вместо этого спросила я.
– На работе. Ну, ты готова? Мальчики ждут в машине.
– Ты не обязан меня отвозить, – заявила я, глядя на ключи на пальце Даррена. – Я могу доехать на автобусе.
– Идем, Шаннон! – простонал он. – Дай передохнуть! Это мой первый день школьного марафона.
– Я просто говорю, что могу поехать на автобусе, как обычно.
– Ну да, подай на меня в суд за то, что мне не хочется, чтобы моя сестра стояла на автобусной остановке в шесть утра, когда вокруг болтаются пьяницы, – ответил он. – Теперь я буду отвозить тебя в школу и обратно.
– Это из-за Джонни? – резко спросила я, вызывающе вскидывая голову. – Потому, что вы с мамой не хотите, чтобы я вообще его видела?
– Нет, Шаннон, это из-за отца, который все еще где-то бродит, и если он снова запьет, то в первую очередь станет искать тебя, – огрызнулся Даррен, а я вздрогнула.
– Спасибо, что напомнил.
– Прости, – сказал он уже спокойнее. – Я не хотел тебя расстраивать, но мне нужно, чтобы ты понимала опасность, и нужно, чтобы ты о ней помнила.
– Ну хорошо, а это чтобы понимал ты: у меня никогда не было проблем с пьяными на автобусной остановке. – Я подхватила с пола рюкзак и осторожно пристроила его на плечо, прежде чем проскочить мимо Даррена. – Проблемы были только с пьяными в этом доме.
– Боже! – простонал Даррен, выходя следом за мной. – Я с ума сойду от этих перепадов настроения!
26. Бум, бум, сраный бум, чел
ДЖОННИ
– Гляньте, это сам мистер бумбастик![16] – воскликнул Хьюи Биггс, когда я повернул в школьный двор и увидел ребят, стоявших у входа в главное здание.
– Как дела у венгабоя?[17] – поинтересовался Патрик Фили, хлопая
