Париж, изменили их жизнь навсегда. А каждое решение, каждое мгновение в прошлом привели их к свадьбе. Теперь они связаны до самой смерти. Что казалось правильным. Будто бы свершилась... судьба.
Вздохнув, Мэдди провела ладонью по его груди и рёбрам, обводя их пальцами. Всё это было ей в новинку, но в то же время знакомо. Как будто где-то в глубине души она всегда знала, что этим и кончится.
Сердце не умещалось в груди. Она никогда не была так счастлива. Неужели это любовь? Мэдди замерла. Казалось, для любви ещё слишком рано, особенно учитывая, что они только что помирились после того, как он ей солгал. Снова.
Конечно, Харрисон был ей небезразличен, но, говоря о любви, на ум приходили цветы и сердечки, романтика и стихи, а не споры и обман. Любовь основывается на доверии и взаимном уважении. На чувстве локтя. Ещё три дня назад Харрисон не был с ней до конца откровенен. Когда-нибудь между ними может расцвести любовь, но Мэдди подозревала, что сейчас волнение в её груди связано всего лишь с вожделением в сочетании с привязанностью.
— О чём ты так серьёзно задумалась? — тихо спросил он.
О нём.
— Ни о чём. Просто наслаждаюсь моментом.
Он рассмеялся.
— Ты ни разу в жизни не сделала паузу, чтобы насладиться моментом. Твой разум никогда не перестаёт строить планы на будущее.
— И это говорит человек, который никогда не планирует.
— Туше. Хотя, должен заметить, за последние три года я потратил немало времени на составление планов.
— Кстати, почему ты сегодня работал дома, а не в конторе?
— Не хотел с тобой разлучаться.
На сердце снова стало легко. Она расслабилась, прижавшись к нему, и прислушалась к звукам, доносившимся из сада за домом через окно. Садовники подстригали кусты и катили тележки по гравию. На деревьях жужжали насекомые и щебетали птицы. Чудесный момент, полный покоя и умиротворения.
Харрисон погладил её грудь кончиками пальцев, отчего Мэдди поёжилась.
— Что на тебя нашло сегодня после тренировки? Я ничуть не жалуюсь. Просто любопытно.
— Я соскучилась.
— Понятно.
По его голосу она поняла, что он улыбается, поэтому приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему в лицо.
— Не злорадствуйте, Харрисон Арчер.
— Ни в коем разе. — Обхватив ладонью её голову, он притянул Мэдди к себе. — И, — прошептал он около её губ, — я тоже соскучился. — Затем он её поцеловал, долго и страстно, словно изголодался по её вкусу. Их языки сплетались в страстном танце, пока у Мэдди не перехватило дыхание, а голова не закружилась. Наконец, пришлось отстраниться, чтобы набрать воздуха в лёгкие.
Харрисон проложил дорожку из крошечных поцелуев вдоль её подбородка.
— Ты всё ещё сердишься на меня?
— Нет. — Она заглянула в его тёмно-голубые глаза. — Просто... больше не утаивай от меня ничего. Пожалуйста.
Он обхватил её щёку своей большой ладонью.
— Даю слово.
Удовлетворённая его серьёзным ответом, Мэдди кивнула.
— Хорошо.
— Тогда в интересах твоей полной осведомлённости я должен сообщить, что придумал способ приобрести оставшиеся акции завтра утром.
— Да? Как?
— Возможно, ничего не получится, но я собираюсь нанести моей семье визит.
Прозвучало зловеще.
— Хочешь поделиться чем-нибудь ещё в интересах моей полной осведомлённости?
Харрисон перевернул Мэдди на спину и навис над ней, озорно улыбаясь. Ему на лоб упала прядь тёмных волос.
— Да. Я планирую трахнуть тебя ещё разок перед ужином. Так ты хочешь принять ванну сейчас или позже?
Глава 22
Снаружи дом почти не изменился. Как и прежде, он выглядел холодным и неприступным. На крыльце не было цветов, на некоторых ставнях облупилась краска. Особняк казался не столько обветшалым, сколько... запущенным.
Пристально разглядывая место, в котором провёл большую часть своей жизни, Харрисон ничего не чувствовал. Ни приятной ностальгии, ни тоски по былым временам. В те жуткие годы его страдания облегчали только поездки в Ньюпорт к Мэдди. По правде говоря, дом мог сгореть до тла, а Харрисон не проронил бы ни слезинки.
Позвонив в дверь, он вошёл в прихожую и снял шляпу, но не выпустил из рук портфель, который принёс с собой. Его проводили в малую гостиную, в ту, где принимали ближайших родственников. Весь в предвкушении Харрисон переступил порог комнаты. Его мать сидела на диване, Томас с раздражённым видом развалился в кресле, будто был недоволен тем, что его заставили ждать.
— Опаздываешь, — рявкнул его брат. — Мы ждём тебя почти четверть часа.
Харрисон опустился в пустое кресло, не обратив внимания на упрёк. На повестке дня стояли гораздо более важные вопросы, чем опоздание.
— Почему, ради всего святого, мы должны узнавать о твоей женитьбе из газет? — спросила мать. — Мог хотя бы телеграммой сообщить нам эту новость, чтобы развеять наше беспокойство.
— Мы с женой хотели насладиться коротким медовым месяцем, прежде чем решать семейные финансовые вопросы. — Он скрестил ноги и разгладил брюки. — Итак, что вам от меня нужно?
Томас раздражённо фыркнул
— Я думаю, это очевидно, — нетерпеливо ответил но.
— Не совсем, — сказал Харрисон. — Вы хотели, чтобы я женился на богатой наследнице, и я это сделал. Что теперь?
Мать с братом переглянулись.
— Теперь мы обсудим семейные долги и то, как нам уберечь активы Арчеров от кредиторов.
— Мне плевать.
Мать замерла и побледнела.
— Прошу прощения?
— Мне плевать. Мне на всё это плевать, — медленно и чётко проговорил он, чтобы донести свою мысль.
— Что, чёрт возьми, это значит? — Глаза Томаса чуть не вылезли из орбит. — Как член семьи, ты не можешь плевать на наши проблемы. Ты и женился только из-за нашего плачевного положения.
— Я становлюсь членом семьи только тогда, когда это устраивает вас обоих.
— Ты всегда был членом семьи, Харрисон, — с призрением сказала его мать.
— И тем не менее, пока я жил в Париже, вы не черкнули мне и пары слов. Я не получил от вас ни телеграммы, ни письма. Даже послания в бутылке. Томас приезжал два года назад и не удосужился меня навестить.
Шея Томаса порозовела.
— Это была деловая поездка.
— И всё же ты нашёл время посетить "Ле-Шабане". Дважды. — Знаменитый французский бордель посещало много высокопоставленных лиц и аристократов, со многими из которых Харрисон был знаком, поэтому слухи о визитах Томаса быстро до него долетели.
— Что за бредни. — Мать подалась вперёд. — Мы здесь не для того, чтобы нянчиться с твоими обидами. Мы нуждаемся в деньгах Вебстеров, и ты нам их дашь, как и подобает послушному сыну.
Он сложил руки на груди и склонил голову набок.
— Я не послушный сын, и вы не получите от меня ни копейки.
Его
