сами догадаться.
— Я думала, что это Ангелина, — обескураженно произнесла Эри.
Серый в очередной раз прикусил язык. Перевёл тему:
— Связать её надо, пока не очухалась. Поищи подходящее что-нибудь.
Ничего «подходящего» в доме так и не нашлось, на путы пришлось пустить одну из простыней. После того, как Ариадну связали, а для пущей надёжности примотали к ножке стола, Серый плеснул ей в лицо холодной воды.
Девушка шевельнулась. Серый плеснул ещё. Позвал:
— Очухивайся, благодетельница! Мать Доброты проспишь.
Ариадна медленно разлепила глаза. Увидела Серого, Эри. Попыталась дёрнуться — но, видимо, поняла, что связана. Надменно отвернулась.
— Не жалко тебе людишек-то? — с трудом сдерживая злость, окликнул Серый. — Деревья, скот — ладно. С голоду не помрут, на старых запасах продержатся. А людей? Николая-то, а? Жена по нему до сих пор убивается.
Ариадна дёрнула углом рта. Поджала губы.
— Промахнулась, прилежная ученица? — Серый сел перед ней на корточки. — С дозой обмишулилась? Не думала, что у кого-то нутро окажется слабей, чем у других?
— Не понимаю, о чём ты говоришь, — процедила Ариадна.
— Угу, — кивнул Серый. — Где уж тебе понимать. Помер Максим, и хрен с ним. Мать Доброты простит.
Ариадна ненавистно зыркнула на него. Промолчала.
— Ладно, — решил Серый. — Посиди пока, а я отдохну. Накупался, устал. А как солнце сядет, схожу за Георгием. Пусть на посланницу Матери Доброты полюбуется.
— Георгий тебе не поверит, — бросила, словно выплюнула, Ариадна. — Я скажу, что ты клевещешь.
Серый прищурился.
— То есть, в комбез тебя — я нарядил? И пистолет я выдал? И стрелял сейчас — тоже я?
Ариадна передёрнула плечами. Состроила невинное личико. За один только медовый голос, которым заговорила, Серый готов был её прибить:
— Мне негде было взять этот костюм. У нас нет оружия, нет таких одежд. Стрелять я не умею. И понятия не имею, что тут у вас произошло. Может, вы поссорились, и это она в тебя стреляла, — кивнула на Эри. Уверенно заключила: — Ты ничего не докажешь.
— Вот дрянь, — вырвалось у Эри.
Ариадна победно усмехнулась.
«Бред, — мелькнуло в голове у Серого, — Ну, не совсем же они идиоты, чтобы ей поверить?!» И тут же сам себе издевательски возразил: «Шаману-то — сколько лет верили. А он бредятину нёс куда забористее. К тому же девка своя, а мы чужие».
Кулаки Серого стиснулись сами и сами же запихнулись в карманы — чтобы сдержаться и не съездить по ухмыляющейся роже. Ариадна, должно быть, это поняла.
— Давай, ударь меня, — нагло улыбнулась она. — Оставь на моём лице след от побоев! И тогда тебе точно никто не поверит!
Серый, не сдержавшись, бросился к ней.
Эри повисла на нём:
— Нет! Не трогай её! Она нарочно тебя провоцирует, чтобы остались следы! Они и правда это заметят.
Серый тяжело дышал, заставляя себя успокоиться. И вдруг его осенило.
— Следы, значит, — усмехнулся он.
Стряхнул с себя Эри. И неторопливо принялся расстёгивать ремень на штанах.
— Ты чего? — удивилась Эри.
— А то, что лупят не всегда по роже. Слава богу, других мест хватает... Ударить, говоришь? — Серый повернулся к Ариадне. — Запросто. Ох, и отведу душу! — он со свистом выдернул ремень из петель, сложил пополам. — А главное, на таком месте, которое ты под страхом смерти никому не покажешь.
Ухмылка на лице Ариадны сменилась сначала непониманием, а потом паникой. Затем и вовсе откровенным ужасом.
— Ты этого не сделаешь, — пролепетала она.
— Ещё как сделаю, — пообещал Серый. — Представляешь: мало того, что больно, так ещё мужик на твою голую задницу глядеть будет! Во кошмар-то, а?
Ариадна затряслась. Видимо, представила экзекуцию в красках. Взвизгнула:
— Нет!
— Ещё как да. — Серый принялся отвязывать Ариадну от стола. Ситуацией он неприкрыто наслаждался. Ужас в лице Ариадны словно бальзам на раны лил. — Комбез, конечно, снять придётся. И штаны тоже... Тихо! — Ариадна попыталась укусить Серого за пальцы, которыми ухватил и потянул вниз молнию комбинезона.
Он локтем запрокинул её голову, прижал к ножке стола. Почувствовал, как девчонка часто, нервно дышит. Ухмыльнулся про себя. Дыши-дыши, будешь знать, как выделываться. Расстегнул молнию, стащил комбез с плеч.
Ариадна издала странный звук. Снова дёрнулась, таращась на Серого дикими глазами, побледнела, как смерть.
И вдруг глаза закатились. Девчонка обмякла у него в руках.
— Да твою ж то мать... — заглянув ей в лицо, обескураженно произнёс Серый.
— Что? — подскочила Эри.
— Хрен знает, не шарю я в этом. Но походу, она того... в обморок упала.
Мрак
Мрак, матерясь, выскочил на дорогу.
Что там случилось? Почему Стафка понёсся прочь? А главное, ему-то что теперь делать? Бросаться в погоню, выдав свое присутствие? Стафка-то — молодец, на него даже не оглянулся. Посланники Шамана — а это, выходит, они — пока ещё понятия не имеют, что пацан на дороге не один.
Догнать и пристрелить обоих — пока не поняли, что происходит?.. Отец поступил бы именно так, в этом Мрак не сомневался. У отца мир делился чётко, на своих и чужих. А Кирилл — другой. Кирилл не стал бы стрелять, пока не разберётся, что к чему... Вдруг он ошибся, и никакие это не посланники?
Так ничего и не решив, Мрак пустил коня галопом. Расстояние между ним и всадниками сокращалось, его пока по-прежнему не замечали, но ещё быстрее сокращалось расстояние, отделяющее всадников от Стафки. Мрак понял, что пацана догонят быстрее, чем он мужиков.
Выстрелов слышно не было — уже хорошо. Даже в воздух для острастки не палили, видать, были уверены, что догонят. Когда мужики поравнялись со Стафкой, Мрак направил коня в сторону. Заставил сойти с дороги.
Как остановили Стафку, уже не видел, пробирался по кустам вдоль обочины, стараясь издавать поменьше звуков. Коня привязал, едва сойдя, чтобы не заржал или не всхрапнул ненароком.
Голоса, подобравшись, услышал издали.
— Откуда-откуда?.. — недоверчиво переспрашивал мужской бас. — С Барыбино?.. И что ж ты здесь делаешь, интересно? До Барыбино почти сто километров!
Упрямое молчание.
Нетерпеливый возглас:
— Ну?! Чего молчишь?
— Удрал я оттуда.
— Почему?
— Хотел Шамана догнать. Он у нас в посёлке был, рассказывал, что беда идёт с
