муравейник, который доставал Курту до плеча.
"Похоже на Фермы", — подумал Курт, рассматривая безлюдное сооружение. Он всерьез подумал о том, что если война не закончится к концу их похода, то вернутся они к такому же пустому поселению, как этот муравейник.
Периодически Бронте останавливался и всматривался в близкий лес через монокль.
Группа продвигалась на север, и с каждой минутой широкая и плотная полоса северного леса становилась все ближе. Ничто в этом маленьком мире не внушало большего ужаса и трепета, чем северный лес. Он был одним из самых больших лесных массивов на овале мира. Могучие дубовые рощи запада занимали лишь второе место, да и то, то тут, то там на западе виднелись широкие луговые прорехи, а северный лес был густым и темным. По утрам оттуда ползли туманы, а последние месяцы — неумолимый холод. И все же северный лес давал жизнь. Кислород, которым дышали пять сотен граждан Конфедерации и Мануфактур, зарождался здесь.
Курт стоял и смотрел на плотную стену леса. Высокие сосны были неподвижны.
— Тут много хищников, — предупредил Бронте. — Держимся вместе и идём по тропам. Увидите медведя, отходите, не нападайте.
В лесу действительно водились медведи. Иногда они подходили даже к берегу озера, где охотились на крупную рыбу, но в границы Ферм не забредали никогда. Совет даже рассматривал вопрос о необходимости открытия охоты на них с целью сокращения популяции. Медведи без естественной угрозы могли бесконтрольно расплодиться и истребить все другие виды в лесу, а затем, от голода двинуться на Фермы. Но этот закон отложили, поскольку возникли более насущные проблемы — в тот год фермеры впервые почувствовали проблему истощения земель.
Лес обступил их. Тут было холодно и сыро, под ногами огромными изумрудными пятнами стелился мох, покрывая так же старые пни, стволы деревьев, кочки. Бронте шел впереди, держа наготове арбалет. Изредка с земли вспархивала птица, заставляя настороженно замереть в поисках опасности. Но Бронте на такие мелочи внимания не обращал. Только однажды он остановился, когда под ногами прошмыгнула змея и долго всматривался заросли папоротника. Пожалуй, змеи представляли большую угрозу, чем медведи, которых можно было заметить с безопасного расстояния. Однажды им показалось, что впереди они видят огромную бурую тушу, но это была всего лишь большая кочка, покрытая лишайником.
Справа открылся огромный и глубокий овраг, на дне которого тоже росли деревья, а в самой глубине журчала вода. А слева тропа поднималась на возвышенность. Деревья тут были реже, а земля почти голой, без вездесущего папоротника.
— Привал, — распорядился Бронте и опустил на землю сумку.
Блок развел огонь, а Курт выудил из мешка небольшой котел.
— Нужно согреть воду, — объяснил он.
Возражений не последовало. Становилось холодно и каждый мечтал о чашке чего-либо горячего, пусть даже просто кипятка.
— Воды не так много, — задумчиво произнес Бронте.
— Не важно. Я наберу в овраге.
Бронте на минуту задумался. Разделяться в незнакомом лесу было плохой идеей, но овраг был не так уж далеко. К тому же, он тоже не отказался бы от кружки горячей воды.
— Возьми с собой Верна и бегом.
Повторять дважды не пришлось. Курт подхватил котелок и через мгновение они с Верном уже спускались вниз по склону.
Склон оврага был не очень крутым, но и не настолько пологим, чтобы спускаться, не держась за стволы деревьев и корневища, выглядывающие на поверхность. Местами склон покрывала скользкая влажная трава, а где-то на ней выступал даже иней. Курт заметил, что при дыхании изо рта вырывается прозрачное облачко пара.
— Становится холоднее, — сказал он.
— Верно. Почти как перед рассветом. Хотя уже почти полдень. Думаю, для продвижения на север у нас слишком мало теплой одежды.
— Набьем подкладку мхом, — предложил Курт.
Вода журчала совсем близко, но ее скрывали заросли папоротника.
— Верн, ты правда делал часы? — вдруг спросил Курт, когда они остановились передохнуть, держась за ствол дерева.
— Нет. Неправда. Я делал не просто часы, а очень хорошие часы.
— Я так и подумал. Отец считает, что из-за тебя мануфактурщики разорвали с нами договор об охране границ.
Верн только кивнул. Хотя еще месяц назад его приводили в бешенство такие вопросы.
— Все верно. А еще говорят, что я сделал это специально, потому что ненавижу Конфедерацию, ну или я агент Неприсоединившихся, например.
Курт засмеялся.
— Если это так, то ты очень плохой агент.
— Ну почему? — флегматично ответил Верн. — Я же добился своего.
Курт покачал головой.
— Мне не верится, что из-за каких-то часов мануфактурщики способны отменить договор, которому не один десяток лет.
— Каких-то часов?! — воскликнул Верн, но в глазах его была не ярость, а, скорее, насмешка.
Он залез в карман и выудил оттуда круглую металлическую коробочку.
— Посмотри на них, Курт, и скажи, что они не прекрасны!
Часы были великолепны. И верхнюю и нижнюю крышку украшала резьба по меди: карта фермы Вернов и здание совета под звездой с длинными косыми лучами. А под выпуклым стеклом неспешно ползли тонкие стрелки. Маленькие змейки обозначали цифры. На внутренней поверхности крышки была странная гравировка: имя владельца, а выше несколько кружком, соединенных тонкой косой осью.
— Что это, Верн?
— Просто рисунок. Как тебе часы?
Курт с улыбкой вернул их владельцу.
— За такие я бы отдал четыре пастбища.
— Вот, то-то же!
Место долговязого Верна было явно не в этом походе, и не на Фермах. Он был бы счастлив в маленькой мастерской на берегу Черного озера в мануфактурах, где соревновался бы сам собой в искусстве создания механизмов, раз за разом одерживая победу.
— Не думал перебраться на мануфактуры?
— Думаю каждую минуту.
На Мануфактурах со дня на день должны были появиться новые рабочие места. От гражданской войны на Фермах мануфактурщики только выиграли. Новый передел земель должен был дать более богатые урожаи, хотя и менее разнообразные, новые заказы на оборудование для вспахивания земли, возможно, и новый договор на охрану. А, значит, должны были появиться новые мастерские, а часть мастеров уйти в наемные дозорные. Ну и, конечно, оружие! Заказы Совета на оружие превзошли самые смелые ожидания мастеров.
Ручей обнаружился под самым склоном. Небольшой, скорее родник, который бил прямо из-под камня. Небольшое, в метр диаметром, озерцо просачивалось через каменную запруду и бежало узким ручейком вниз.
Курт набрал котелок и передал его Верну.
— Подожди меня здесь. Я пройду вниз и
