Выкроив время, я попросил Алексея Матвеевича Сахно рассказать о наших общих знакомых. Многие из них за минувшие годы пали смертью храбрых. Некоторые были переведены из дивизии и продолжали воевать в других частях.
Отважный командир истребительного отряда майор Г. П. Григорьев, уже будучи заместителем командира 164-го стрелкового полка, погиб летом 1944 года при отражении массированной контратаки танков противника в боях за плацдарм на реке Великой. Отдал жизнь за Родину наш знаменитый разведчик А. А. Бабанин. После окончания Академии Генштаба, став подполковником, он вернулся в танковые войска, командовал 70-й механизированной бригадой в 9-м мехкорпусе. Под его руководством бригада успешно форсировала Днепр у села Зарубинцы и в составе 3-й гвардейской танковой армии проявила стойкость и упорство в боях на букринском плацдарме осенью 1943 года. Позже он вместе с бригадой участвовал в освобождении Киева.
В начале 1944 года Александр Афанасьевич был назначен заместителем командира 6-го гвардейского танкового корпуса. Из рассказов друзей Бабанина стало известно, что где-то в районе Проскурова, когда он ехал в штаб корпуса, его машина наскочила на противотанковую мину. Так оборвалась жизнь замечательного, бесстрашного человека.
Погиб в бою и смелый командир 73-го стрелкового полка подполковник Н. Д. Ивановский, который был при мне начальником оперативного отделения дивизии.
Мой однофамилец, неутомимый труженик майор А. Е. Семенов с должности начальника штаба дивизии был переведен на такую же должность в штаб стрелкового корпуса. Вырос по службе и переводчик Н. И. Гутченко, ставший начальником разведки в одном из стрелковых корпусов и получивший звание подполковника.
Не оказалось в дивизии и прославленного разведчика Бориса Аврамова. Весной 1943 года он уехал учиться в военную Академию имени М. В. Фрунзе. А затем, по слухам, которые ходили в то время, оставил учебу и ушел с небольшой группой добровольцев в партизанский отряд, действовавший под Псковом, да там и погиб. Лишь спустя много лет я узнал, что Борис Михайлович жив, хотя прошел через тяжелые испытания. Он и после войны продолжал трудиться в Красногорске, под Москвой. В кругу друзей мы отмечали его пятидесятилетие.
После Аврамова командиром разведывательной роты стал лейтенант П. Г. Писанка. Он оказался, пожалуй, самым тонким и самым хитрым из наших дивизионных разведчиков. Ему довелось возглавлять роту тогда, когда проходить в тыл врага стало намного сложнее, чем прежде, так как противник перекрыл все пути. В этих условиях Писанка вел себя весьма осмотрительно, долго изучал объекты разведки, зато действовал наверняка, очень дорожил людьми и тяжело переживал потерю товарищей. Под стать ему был и заместитель командира роты по политической части Михаил Васильевич Сычев. Ротный и его замполит удачно дополняли друг друга. А позднее стало известно, что войну Павел Григорьевич закончил начальником разведки 33-й дивизии. Затем уехал на Украину, работал секретарем райкома партии в Умани.
В те далекие дни еще продолжали служить в 33-й командир медсанбата майор Н. М. Иваницкий, начальник санитарной службы полковник И. С. Горелик, заместитель командира дивизии по тылу полковник интендантской службы Г. А. Шевелев. Но увидеть их не пришлось: меня подгоняло время.
В штабе дивизии разговорился с двумя знакомыми солдатами из охраны, которые раньше служили во взводе Ахматбека Суюмбаева, и мы вместе порадовались встрече. Узнал, что Суюмбаев стал старшим лейтенантом, принял учебную роту дивизии и успешно командовал ею. Весьма положительно отозвался о Суюмбаеве и Алексей Матвеевич Сахно, что искренне обрадовало меня. По моей просьбе разыскали старшину Андрея Витько. Грудь его украшали два ордена Красной Звезды и медаль "За боевые заслуги". Мы по-братски обнялись. Витько продолжал надежно обеспечивать командование дивизии радиосвязью. От него услышал, что наш общий знакомый радист из 73-го стрелкового полка Михаил Матянин стал старшим сержантом, вступил в партию и командует радиовзводом.
Эти встречи разбередили сердце. Было радостно, что навестил родное соединение, и в то же время грустно. Грустно, что никогда не возвратятся пролетевшие дни и никогда больше не увижу дорогих друзей, сложивших голову на полях сражений...
Главное направление
1
Генерал Букштынович вызвал меня рано утром, в необычное время. Через несколько минут я был у него, захватив, как всегда, рабочую карту и тетрадь для записей. Михаил Фомич представил меня двум офицерам. Один из них, полковник Пидоренко, оказался начальником отдела военных сообщений 2-го Прибалтийского фронта. Другой, полковник Аунс, - начальником передвижения войск на Прибалтийской железной дороге. Здесь же находился и начальник ВОСО (военных сообщений) нашей армии инженер-подполковник И. Е. Мулявко. Без долгих разговоров Букштынович приказал мне совместно с этими товарищами в двухдневный срок составить план перевозки всех войск и тылов нашей армии по железной дороге.
Для меня это было как гром среди ясного неба. Железные дороги мы только отвоевывали, а ездить по ним не приходилось давно. От Селигера и до Балтики мы прошли своим ходом. А теперь - на колеса!
По директиве Генерального штаба 3-я ударная армия в составе трех корпусов со всеми тыловыми частями и учреждениями выводилась в резерв Ставки. Нашим войскам нужно было сдать свою полосу 10-й гвардейской армии и сосредоточиться в районе к югу от Елгавы для погрузки в вагоны на железнодорожных станциях Елгава, Платоне, Мейтене, Ионишкис.
Направление и цель перевозки армии, районы выгрузки держались в секрете. Штаб фронта требовал принять самые строгие меры к сохранению в тайне передислокации армии. Все передвижения войск предписывалось совершать только в темное время. А если днем, то в нелетную погоду. Работникам железной дороги и офицерам линейных органов ВОСО разрешалось сообщать лишь номера эшелонов.
Вся переписка со штабом фронта прекращалась. По вопросам перевозки войск можно было обращаться по ВЧ только к начальнику штаба фронта.
Разрабатывать план перевозки по железной дороге целой армии мне довелось впервые. Надо было определить, какое количество вагонов и открытых платформ потребуется для каждой дивизии, для всех армейских частей, а также для множества тыловых частей и учреждений, установить сроки и порядок вывода войск из боя, время их сосредоточения в районах железнодорожных станций для погрузки.
Полковники Пидоренко и Аунс оказались большими специалистами своего дела. Не теряя времени, мы сразу приступили к работе. Сначала к подготовке плана были допущены только я и Мулявко. Но когда мы взялись за расчеты на погрузку каждого эшелона, пришлось вызвать начальников штабов дивизий и начальника штаба тыла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
