разъяренной принцессы.
Кымлан не имела права даже упрекнуть ее хоть в чем-то – Ансоль была права. Лучшая подруга, с которой они вместе выросли, предала ее. Вонзила нож в спину, растоптала ее первую любовь. Это было ужасно, и Кымлан ненавидела себя за это. Она даже не пыталась увидеться с принцессой или как-то объясниться – было слишком стыдно смотреть ей в глаза. Даже заикаться о прощении она не имела права.
Что теперь будет с девочками? С отрядом? С Мунно? С ней самой? Тяжелые мысли клевали коршунами, бурлили в голове пенной рекой, пылали огнем в разбитом сердце. Отныне ей было запрещено появляться во дворце и приближаться к принцессе, поэтому все новости она узнавала от подруг, которые по-прежнему были подле Ансоль. Слава Небесам на них ее гнев не распространился.
Сегодня Наун должен был принять решение, как поступить с преступниками, и Кымлан нервно мерила шагами дорогу перед домом, выглядывая подруг, которые должны были вернуться с минуты на минуту и рассказать последние новости. Наконец они появились из-за поворота, и она бросилась им навстречу, не в силах выносить адские муки неизвестности.
– Кымлан! – первой кинулась к ней Сольдан и обняла измучившуюся подругу.
Юнлэ погладила ее по плечу, выражая свою поддержку, и только Акин осталась стоять в стороне, опустив глаза.
– Осуждаешь меня? – спросила Кымлан ее напрямик.
– Не мне тебя судить. Но я не одобряю твоего поступка и считаю, что ты должна была сдержать свои чувства и не предавать принцессу, – мрачно ответила Акин. Чувство отчаянной несправедливости взорвало сердце. Кымлан могла принять осуждение от кого угодно, но только не от самых близких людей.
– Акин! Что ты говоришь! – воскликнула Юнлэ, с тревогой переводя взгляд с одной девушки на другую. Кымлан выпустила Сольдан из объятий и скрестила на груди руки, как будто оборонялась.
– Давайте для начала зайдем в дом, – сказала Сольдан. Ее лицо выражало крайнюю степень решимости, будто она очень хотела что-то сказать, но сдерживалась, чтобы их не услышали посторонние.
Отец еще не вернулся со службы и не знал, что случилось. Какой позор! Если он узнает… Вернее, когда он узнает, Кымлан этого не переживет. Только не разочарование отца!
Девушки одна за другой зашли во двор и закрыли за собой дверь. Нянюшка Дэгам по обыкновению приветствовала их теплой, материнской улыбкой, ведь все они уже стали ей как дети. Спросила, будут ли они ужинать, но подруги ответили, что подождут хозяина дома. А сами ушли в комнату Кымлан, где могли обсудить все, что случилось.
– Значит, ты встала на сторону Ансоль? – горько проронила Кымлан, глядя на Акин.
– Я не принимаю ничью сторону, но твой поступок не имеет оправданий, разве ты не согласна с этим? – удивленно спросила она, опускаясь на теплый деревянный пол. – Я думала ты сожалеешь.
Гнев и обида выплеснулись в сердце отравляющим ядом. Она понимала, что слова Акин справедливы, но все же надеялась, что подруга останется на ее стороне, что бы ни случилось. Ведь им пришлось столько пережить вместе, и есть вещи, которые остаются неизменными несмотря ни на что. Как, например, их дружба.
– Я сожалею, но…
Кымлан не успела договорить фразу, как Сольдан гневно выкрикнула, обращаясь к Акин:
– Ты говоришь это после всего, что для нас сделала Кымлан?! После того, как она освободила нас из плена, рискуя своей жизнью, привела в Когурё, дала нам кров, работу и положение в обществе? Ты в своем уме? Не думала я, что речи принцессы так глубоко проникли в твое сердце, что из-за них ты забыла о благодарности к человеку, который дал тебе все!
Кымлан ошеломленно смотрела на Сольдан, понимая, что не ошиблась в этой девочке – она была преданна ей до самого последнего вздоха, что бы ни натворила Кымлан. Слезы горячей благодарности брызнули из глаз. Это было именно то, что ей необходимо было услышать.
– Я не это имела в виду! К тому же Ее высочество тоже сделала для нас немало! Ради нас она создала женский отряд, благодаря чему мы имеем заработок и уважение, – Акин покраснела, уязвленная словами подруги, но продолжала гнуть свою линию.
– Давай будем честны с собой – она сделала это не ради нас – ей плевать и на тебя, и на Отряд, – скривилась Сольдан. – И если ты помнишь, изначально она звала вернуться на службу во дворец только Кымлан, потому что ей было одиноко! Если бы Кымлан не настояла на нашем присутствии рядом с ней, то ни о каком заработке, положении и уважении даже речи не шло! Принцессе просто нужны были развлечения в ее скучной дворцовой жизни, вот и все! Если придется, она без сожалений оставит и тебя, так же, как сделала это с Кымлан!
– Не говори того, чего не знаешь! Я уверена, что Ее высочество дорожит нами! – Акин распалялась все больше, и Кымлан осознала, что уже лишилась одной подруги.
Юнлэ все это время молчала, наблюдая за разворачивающейся сценой, но в итоге не смогла промолчать.
– Кымлан, ты моя подруга, и я в любом случае останусь на твоей стороне, – сказала она, беря ее за руку. – Но… мне просто нужно знать правду, чтобы понимать, как к этому относиться. Почему ты сделала это? Ты так любишь Мунно? Ты никогда не говорила об этом.
– Да, люблю. Очень давно люблю, еще с тех пор, как мы вместе воевали с киданями, – вздохнула Кымлан, понимая, что должна быть честна с подругами и наконец рассказать все, что так долго терзало ее измученное сердце. – Я не желала этого и, видят боги, проклинала свою судьбу за то, что она так обошлась со мной, заставив полюбить заклятого врага. Но поймите меня, – она обвела горячим взглядом подруг, внимательно слушавших ее объяснение, – мне тоже было больно от мысли, что Мунно женится на Ансоль! Я тоже страдала и умирала от ревности, от невозможности быть с тем, кого любишь всем сердцем! Я горела в агонии и не знала, что делать! Пыталась смириться, представляя их мужем и женой, но не могла, это было слишком больно! Невыносимо! Почему ты жалеешь только чувства принцессы? – обратилась она к Акин. – А как же мои чувства?! Кто решил, что принцесса достойна быть с ним, а я нет? По какому праву?!
Кымлан тяжело дышала, чувствуя, как вместе с каждым словом из ее сердца испаряется тяжелое бремя вины, которое она носила в себе все это время, никому не рассказывая о своей любви к Мунно. Подруги потрясенно смотрели на нее, и в их
