легализующий ее закон: она стала жертвой той эпохи, когда дела церковные вызывали бурные споры в парламенте.
– Гениально! – сказал Хью. Одри предложила назначить свадьбу в один из дней, когда в Атланте проходят важные светские мероприятия, чтобы в этот день у Венди были другие планы, которые никак не получится отменить.
– Если они и в самом деле так амбициозны, как вы утверждаете, – сказала Одри, – то таких дней у них в календаре должно быть множество, целые месяцы. Только вот как узнать, когда именно?
– Надо спросить Гонорию, – сказал Хью. – Она точно знает кого-нибудь, кто это знает. – Он явно обрадовался. – Хорошая у вас команда, Дэниел. Вы и ваша мама отлично решили эту проблему.
Дэниел никогда бы не назвал себя с матерью одной командой – и уж тем более командой, занимающейся решением брачных вопросов, но вынужден был признать, что Одри и впрямь знает толк в таких делах. Насколько легче, подумал он, было бы ему в Белгравии общаться с невестами и их матерями, если бы она была на подхвате.
И тут Космо, успевшего незаметно съесть четыре половинки батончиков «Юнайтед», стошнило рядом с ксероксом.
29
Дора и Кэт тоже пили кофе, причем не в «Цветах», а у себя на кухне в маленьком коттедже, окна которого выходили на ручей, текущий посреди деревни. Вместе с ними за столом сидел Тео и чесал Скэмперу брюхо – пес перевернулся на другой бок, не в силах противостоять тому вниманию, которое Тео изливал на него столь же щедро, как придворные тюдоровской эпохи изливали потоки лести на своего государя.
– Вот в этом вы непохожи, – сказала Кэт. – Ректора Скэмпер на дух не переносит.
– Кэт, это он его собак на дух не переносит, а не самого ректора.
– Правда? А кто у нас такой озорник? – сказал Тео и еще усерднее потер Скэмперу брюхо. – Хорошо тогда, что я их не взял.
– Взяли бы – он бы вас и на порог не пустил.
На слегка заржавелой, шаткой плите пыхтела кофеварка, и крепкий, горьковатый кофе, такой, как любили сестры, гейзером поднимался в верхний резервуар.
– Дэниелу, наверное, нравится ваш кофе?
– Ему больше нравится кофе в городе, в бывшем общинном доме. Там сейчас открыли буфет, поставили кофемашину и делают капучино, как он любит.
– Вы часто его видите?
– Да все время, – сказала Кэт. – Мы ж люди воцерковленные. Да и потом, Чемптон – такое место, тут, даже если захочешь, негде спрятаться.
– Ну а сам-то он часто к вам заходит? С пасторским визитом, так сказать.
– Да, и он всегда стучит, не то что каноник Джилл, тот входил без стука, пока я не попросила его так не делать. Ваш брат, он… как бы это сказать… из учтивых.
– Моя матушка считает, что он даже чересчур учтив. Говорит, он слишком робок, всегда стремится избежать конфликта.
Дора смерила его взглядом:
– А зачем ему с кем-то конфликтовать, когда есть ваша матушка? Она-то за двоих поборется.
– Да, я замечал за ней такое.
Дора разлила кофе по маленьким чашечкам.
– Как это она убедила Стеллу Харпер пойти на попятную насчет скамеек?
Кэт повернулась к ней:
– Я ничего об этом не слышала.
– Да-да, на днях я была на почте, и миссис Харпер там была, и как раз зашла ваша матушка. Ну, мы разговорились, упомянули скамейки, и тут миссис Харпер улыбается так холодно и говорит, что не против, даже если ректор вовсе их уберет. А ваша матушка улыбнулась ей в ответ, только совсем не по-доброму. Как будто соль на раны ей сыпала. Как ей удалось это провернуть?
– Понятия не имею. Но вообще все это похоже на маму.
Кэт не сводила глаз с Доры.
– Почему ты мне об этом не сказала?
– Ой, да не знаю, только сейчас вспомнила, – пожала плечами Дора. – Но я заметила, что с ректорами часто так: им рядом нужен кто-то, кто их в обиду не даст, пока они, как им и положено, смиренно подставляют врагу другую щеку. Каноник Долбен был такой же. Он тут много лет служил. А как вы думаете, ваш брат долго прослужит?
– Разве он захочет покинуть Чемптон? – сказал Тео, беря предложенную ему чашку кофе. Коттедж у сестер был не просто маленький, а крошечный – один из ряда домов, которые в начале XVIII века построили для работников имения. До сих пор в них большей частью жили прежние слуги или арендаторы. Некогда все коттеджи были покрыты соломой, но потом ее заменили черепицей – один из немногих случаев, когда владелец имения привнес в жизнь деревни какие-то улучшения.
С черного хода в дверь постучали, потом, судя по звуку, приоткрыли ее. Кто-то крикнул:
– Дора? Кэт?
– Да, голубчик, мы здесь.
Это были Нейтан и Алекс. Оба смутились, увидев за столом Тео: Алекс потому, что Тео ассоциировался у него с полной сомнительных развлечений жизнью в Сохо и на кухне у сестер Шерман смотрелся неуместно, а Нейтан потому, что держал в руках мешок, в котором что-то шевелилось. Скэмпер тотчас же подбежал к нему и сел у его ног, бешено вертя хвостом – почти как пропеллером.
– Тео, здрасьте! Как дела?
– Все хорошо. Вот собираю материал для новой роли – и эти две леди мне невероятно в этом помогли.
Нейтан бросил взгляд на Тео, потом отвернулся.
– Да ты, парень, не бойся, – сказала Дора, указывая на Тео. – Он болтать не станет.
– Я вам добыл кролика, Дора. Большого. Вы его у себя держать будете или съедите?
– Давай-ка на него посмотрим.
Нейтан открыл мешок и вынул из него, держа за загривок, кролика размером с барсука. Скэмпер залаял, кролик скорчился.
– Красавец, правда? – спросил Алекс.
– Съедим, – сказала Кэт.
– Кэт, мне его как, освежевать для вас?
– Не надо, голубчик, давай его сюда.
Она взяла у Нейтана кролика и через коридор вышла во двор.
– Дед говорит, вы к нему заходили по поводу ваших фильмов, – обратился Нейтан к Тео.
– Вроде того. Я просто готовлюсь к роли – буду играть приходского священника, такого, как мой брат. Вот и пытаюсь понять, на что похожа приходская жизнь.
– У Ливерседжей точно поймете, – сказала Дора. – А если повезет, уйдете от них с кроликом, фазаном или парочкой голубей. Если совсем повезет, то с мунтжаком.
– С мунтжаком?
– Это такие маленькие олени, вы наверняка их видели, они тут бегают, – сказал Алекс.
– А, да. Но я думал, они тут для красоты.
– Для еды, а не для красоты. Чемптон был одним из первых мест, куда их завезли: герцог Бедфордский подарил их моему прадедушке, чтобы у него был полный
