комментария.
– Я был им не так давно.
– Точно. – Она не могла понять, почему захотела задать следующий вопрос. Не могла понять, почему внезапно это стало волновать ее. – А что ты помнишь? Из того, что было не так давно?
Лицо Аларика накрыла ледяная маска. Какая бы дружеская или как минимум невраждебная атмосфера ни царила в этот момент – возможно, именно поэтому Таласин решилась спросить о его детстве, – она испарилась.
– Может быть, лучше приобщишься к Просвету на Белиане и восстановишь побольше собственных воспоминаний, чем будешь спрашивать о моих?
Она прикусила язык, который так и подмывало показать ему.
– Дайя Вайкар уже предлагала Захии-лахис, чтобы мы с тобой потренировались в святилище, где я смогу получить доступ к Просвету, когда он появится. Но королева Урдуя не разрешила, потому что хочет присматривать за тобой и твоими дружками.
«И за мной».
– А она что, тебе не разрешает ходить к святилищу? – резко возразил Аларик. – Ты живешь здесь уже четыре месяца. Будь у тебя постоянный доступ к Просвету, ты наверняка уже могла бы создавать такую простую вещь, как щит.
Таласин отвела взгляд.
– Мне было бы некогда: нужно заниматься с учителями. И исполнять обязанности наследницы.
Раздраженный молодой человек пробурчал что-то нечленораздельное себе под нос, после чего сменил тему:
– Тогда давай посмотрим, как ты создаешь щиты. Если сможешь.
Таласин изрядно доставали резкие перепады настроения сварливого императора Ночи, но она решила, что это не ее проблема. Она ограничилась тем, что закатила глаза, и решила узнать, как же он планирует ее обучать.
…….✲……..
«Что ты помнишь? Из того, что было не так давно?»
Непростой вопрос. Аларик помнил многое. Нападение Ткачей Света на Цитадель посреди ночи. Темнота, в которой не было ничего, кроме запертой двери и объятий матери, крики и ужасная пылающая магия Солнцеворота, которую смог отразить сплотившийся легион Кованных Тенью.
Позже он вспомнил, как по крепости разнесся плач, когда дошла новость о том, что его деда убили у ворот. Он вспомнил, как отца короновали посреди поля боя, в доспехах, залитых кровью прежнего короля, обещание мести горело в его серых глазах, отражая мириады окружавших пожаров.
Аларик вспомнил, как та ночь ознаменовала перемену в Гахерисе, что проявила себя в мелочной жестокости и навязчивых идеях, и они копились годами, пока в конце концов Санция Оссинаст не сбежала под покровом ночи…
«Пойдем со мной. Прошу».
Здесь и сейчас, среди благоухающих орхидей, под жарким солнцем и голубым небом, Аларик с шипением вдохнул, давая воздуху унять свежую боль от старой раны в груди. Он отчитал себя за то, что снова позволил мыслям скатиться в переживания слабого глупца. Отец сделал то, что нужно было сделать. А мать оказалась недостаточно сильной, чтобы признать это.
Он позволил бесцеремонному вопросу своей пытливой невесточки нарушить его равновесие.
Хорошо хоть, она этого не заметила.
Глаза Таласин были крепко зажмурены, ее лоб наморщился. Она представила щит, как велел ей Аларик. Она пыталась это сделать вот уже несколько минут, и примерно столько же молодой человек пустыми глазами смотрел вдаль, пока его затягивало в трясину.
– Видишь его? – давил он. – Хорошо представила себе?
Его ученица медленно кивнула.
– А теперь призови его точно так же, как ты призвала бы кинжал или копье.
Она вытянула перед собой руку.
– Призови Светополотно и дай ему растечься внутри себя.
С кончиков пальцев Таласин сорвалась бесформенная вспышка золотого сияния. Она едва не задела Аларика, но тот вовремя уклонился, и по его щеке скользнула теплая дымка. Всплеск Светополотна врезался в колонну на другом конце сада и отколол внушительный кусок мрамора, поколебав воздух и оставив облака бледной пыли. Таласин покраснела как свекла. Она наклонила голову и опустила плечи, словно готовясь к насмешкам, ее каштановая коса упала вперед.
Это была знакомая поза. Она напомнила ему о ранних этапах собственного обучения.
«Что ты помнишь?» — спросила она.
«Если ты не сбежишь, – прошептала ему мать, – от тебя ничего не останется».
– Ничего страшного, лахис’ка. – Мягкость, которую он услышал в своем голосе, удивила даже его самого. Этой мягкости не было места в нынешней ситуации, но было слишком поздно брать слова назад. – Попробуем еще раз. Закрой глаза.
…….✲……..
– Какое самое первое оружие ты призвала, когда только начала тренировки?
В темноте, за закрытыми веками, глубокий хрипловатый голос Аларика казался Таласин еще звучнее. Она вздрогнула, стараясь не отвлекаться.
– Нож, – ответила девушка. – В первые же несколько часов тренировки я создала твердую копию ножа, похожего на тот, который я украла из кухни, когда уходила из приюта. Я знала, что на улицах мне понадобится защита.
Ответа не было так долго, что Таласин решила бы, что Аларик встал и ушел, если бы в воздухе не держался знакомый аромат сандаловой воды. «Должно быть, обрызгивается ею по утрам после бритья», – праздно подумала она.
Ее осенило – только так можно было объяснить то, почему он притих, – и врожденное острое желание защищаться заставило ее поднять голову.
– Тебе что, жаль меня?
– Нет.
Аларик помолчал, будто обдумывая следующие слова, и руки Таласин сжались в кулаки в ожидании неизбежного. Она не распространялась о своем прошлом в разговорах с товарищами в сардовийских полках, но всякий раз, когда люди спрашивали и она рассказывала им, первой реакцией неизменно была жалость, за которой следовали хвалебные речи о том, какая Таласин стойкая.
– Будешь разглагольствовать о том, какой я наверняка была сильной, раз вынесла все это? – пробормотала она, все так же не открывая глаз. Внутри вскипала прежняя едкость, которая подпитывалась обостренным желанием защищаться, а то, в свою очередь, подпитывалось ею. Бесконечная череда шрамов, оставленных маленькой, приземленной жизнью. – Если так, то можешь не напрягаться. Я уже все это слышала от других людей. Как же нелепо: пятнадцать лет мерзнуть и недоедать, а потом получать похвалу за страдания. Будто… будто то, что я дралась с другими изгоями за место у лошадиных корыт с водой, достойно восхищения.
Ее тон слегка исказился, став резким и неприятным из-за воспоминаний обо всем, что ей так и не удалось принять. Она с трудом восстановила дыхание, чтобы продолжить веденную ей медитацию. Зачем он вообще отвлекает ее этими разговорами?
– Ты не должна была так жить, – тихо произнес Аларик, и время будто остановилось. – Мне не жаль тебя: я скорее злюсь. Власти твоей родины подвели тебя. Сардовийский Союз подвел тебя. И я осуждаю такое отношение: ждать, что люди стерпят невзгоды, когда у тебя есть все возможности избавить от них.
Он заступился за нее точно так же,
