голубому небу волнистой лентой, устремляясь ввысь и вырисовывая петли и завитки.
Когда он исчез из виду, взгляд Аларика вернулся к земле – и остановился прямо на Таласин.
Она замерла на полпути к нему, чтобы проследить за движениями огромного зверя, но, когда тот исчез, встретилась глазами со своим учителем – золотой солнечный свет проникал в их глубину, отражая то же восхищение, которое испытывал Аларик. Без пудры и пигмента ее веснушчатое лицо и розовая линия губ смягчились. И на краткий миг там, среди орхидей, у водопада, он забыл, что они не просто двое людей, которые только что разделили чудесное зрелище.
Иллюзия рассеялась, когда девушка вздернула подбородок и нервными шагами направилась к нему. Но, пожалуй, частично Аларик был все еще очарован увиденным, потому что, как только Таласин сократила расстояние между ними и грациозно приняла позу для медитации, повторяя его положение, он спросил:
– А правда, что они дышат огнем?
Таласин смерила его пронзительным взглядом, словно ища в его вопросе злой умысел. У Аларика никакого умысла не было, и она, должно быть, в конце концов это поняла, потому что сдержанно кивнула.
– Оранжевые водоросли, которые тебе здесь наверняка не раз подавали на обед, называются огнедых. Он растет только в ненаварских водах, вблизи мест, где обычно залегают драконы. Огонь в их телах разогревает течение и дает жизнь этой разновидности водорослей.
– Блюда из них довольно вкусные, – осмелился вставить Аларик.
Огнедых был шелковистым, слегка хрустел и обладал соленым вкусом, который придворные повара усиливали пикантным соусом из рисового уксуса и жгучего перца.
– На мой взгляд, вся кухня Доминиона довольно вкусная.
– Согласна. Намного лучше, чем еда дома…
Таласин резко оборвала себя, но было слишком поздно. Сказанное повисло над ними, зловещее, как грозовая туча.
«Дома».
– Мы сражались на войне. – В спешке, чтобы прервать молчание, пока оно не стало неловким, Аларик ляпнул первое, что пришло на ум. – У нас были только пайки. Очевидно, что такая еда не сравнится с…
Он замолчал, осознав, что тоже оговорился. Оба называли Континент домом, оба действительно сражались на войне – правда, на разных сторонах. Их снова накрыло понимание этого, принеся с собой отголоски наболевшего вопроса на предыдущих переговорах.
«Я не хочу в Кесатх».
Здравый смысл кричал Аларику, чтобы он перевел разговор в более безопасное русло. Начал сегодняшнюю тренировку, ради которой они изначально и пришли сюда. Но черты лица Таласин уже воинственно напряглись, оливкового цвета кожа приобрела бурый оттенок, зубы были упрямо стиснуты. А ведь она собиралась стать его императрицей. Ему нужно было дать это понять…
То немногое, что он узнал о ранних годах ее жизни, наполнило его холодной яростью, столь же всепоглощающей, сколь и бесполезной. Это было давно в прошлом. Тукановой Головы больше нет, а вместе с ней и унижений, которые запятнали детство Таласин.
Тем не менее его охватило причудливое желание отстроить Туканову Голову заново, просто чтобы снова раздавить ее штормовиками – забавы ради.
Никогда прежде он не чувствовал себя таким уязвленным из-за кого-то другого. Эта девушка околдовала его.
– Я знаю, что у тебя было тяжелое детство, – сказал он. – Но все меняется. Великая Степь и вся земля, которую раньше мы знали как Сардовию, – все это станет лучше, чем когда-либо.
– А какой ценой? – прорычала она.
Во тьме глаз Аларика отразились воспоминания о печальных последствиях последнего победоносного вторжения Кесатха в Центральные земли Сардовии. Море обломков, трупов. Он сморгнул, прогоняя эти образы.
– Империя Ночи была вынуждена уничтожить Союз прежде, чем он смог бы уничтожить ее, – кратко пояснил он. – Но под руководством Кесатха Континент станет лучше. Когда вернешься, ты увидишь. Может быть, тебя и не устраивают методы Кесатха, но, в сущности, этот конфликт был лишь этапом на пути ко всеобщему высшему благу.
К удивлению Аларика, его попытка образумить Таласин только разозлила ее еще больше.
– Вы с командором Матхир часто говорите, что вам пришлось уничтожить Союз до того, как он уничтожил бы вас. Но когда Союз проявил хоть какие-то признаки…
– Когда напал Солнцеворот, – перебил ее Аларик, его самообладание ослабело, стоило вскрыться старым ранам под лучами тропического солнца, – когда Ткачи Света убили моего дедушку, короля. Когда другие сардовийские государства ничего не сделали, чтобы остановить их.
При упоминании о том, что подобные ей эфироманты виноваты в смерти его деда, Таласин нахмурила брови. Однако ее смутное беспокойство длилось недолго, и вскоре она расправила плечи и бросила еще один аргумент:
– Ткачи Света из Солнцеворота хотели помешать Озалусу построить штормовики. Они знали, как и все за пределами Кесатха, что подобному оружию нельзя существовать в этом мире. Но Озалус не прислушался к голосу разума, и именно поэтому Солнцеворот сделал то, что сделал. У них не было выбора!
Из глубин души Аларика вырвалась ярость. Поразительно, как быстро она поднялась, подобно приливу магии. Воздух вокруг них потемнел, и Таласин отпрянула, упершись руками в траву, будто приготовившись в следующую секунду вскочить на ноги. Аларик знал, что его глаза сверкают серебром, Врата Теней окутывают сердце.
Но ему было все равно.
– Так вот что вам рассказывали по ту сторону Континента, – усмехнулся он. – Думаю, следовало ожидать, что столь своекорыстная власть, как Союз, перепишет историю под себя. Может, стоит рассказать тебе правду, лахис’ка?
Таласин смотрела на него как на изголодавшегося медведя. Как на монстра, которым, как она считала с детства, был и он, и все кесатхары.
Он продолжил с низким рычанием:
– Ты и твои товарищи заявляли о презрении к штормовикам, но сами что-то не преминули ими пользоваться, когда вам было выгодно. Девятнадцать лет назад все было так же. Как только Ткачи Света узнали о планах постройки штормовика, они всеми силами попытались завладеть технологией. Прототип строился в долине, что была в зоне территориального спора. Солнцеворот использовал это как предлог для захвата нашей верфи. Кесатх отвоевал ее, и мы сражались так, чтобы никто у нас ничего и никогда больше не отнял.
А два месяца спустя его деда убили, и на престол взошел отец: в крови, в битве, во тьме ночи.
«Нас окружают только враги».
«Они затрепещут в Тени, которой мы их накроем».
– Все было не так!
Престранно, но Таласин, какой бы озлобленной и невежественной ни была, сумела вернуть Аларика к реальности, вытащить его из воспоминаний. Пространство вокруг них снова посветлело, и его магия отступила, как будто напоминание о ее присутствии стало солнечным лучом, пронзившим бурю ярости и горя.
– До того как что-либо предпринять, Солнцеворот отправил в Кесатх посланников, – сказала
