получилось, как 2 × 2 = 4. Но идущая у нас стройка показала, что архитектура не арифметика и что даже по формулам высшей математики в химической пробирке гомункулус еще не создан.
Мы – соучастники исключительной эпохи начала новой истории человеческого общества. Перед нами такая строительная программа, которая и по масштабам, и по значимости превосходит всё, что делалось в лучшие моменты расцвета культур нашей предистории. Мы вспоминаем ощущения, пережитые нами при последнем посещении архитектурных памятников великих эпох, и основное – это неизмеримое творческое напряжение, которое в них живет и дышит. Но разве, знакомясь на выставке форпроектов с эффектнейшими перспективами и еще более эффектными моделями, мы можем сказать, что у нас от этого знакомства остался образ новой Красной площади?
3. Этот конкурс заставляет нас сосредоточить внимание на создателе архитектурного образа, на субъекте архитектуры, на создателе архитектурного объекта. Здесь будет речь только об архитекторе, хотя архитектурное произведение в большей степени, чем во всяком другом искусстве, является результатом соавторства «заказчика» и «исполнителя».
Одно объединяет всех архитекторов этого конкурса – это полная потеря ощущения строителя. Никто, даже имеющие выполненные по их проектам постройки, не воплотил в своем проекте, не учел, не дал почувствовать того опыта, который есть у каждого, например, ваятеля, непосредственно высекающего из камня фигуру. Они похожи на скульпторов, которые всю жизнь не лепят, а рисуют свои скульптуры, но ведь таких мы называем тогда «рисовальщиками», а не скульпторами.
Это результат гнилой теории: архитектор проектирует, а строитель выполняет. Совершенно не нужно возвращаться к средневековой ремесленности, можно спускать дома с конвейера, как тракторы, но образец, тип, стандарт должны выйти готовыми из лаборатории мастера. Этого мы в выставленных проектах не видим.
Эль Лисицкий. Комбинат «Правда» в Москве. Конкурсный проект.
Перспектива, план первого этажа, макет. 1930
Эль Лисицкий. ВХУТЕИН. Сельский клуб.
Мастерская Эль Лисицкого. Макет
Мы встречаемся здесь с двумя группами архитекторов. Одна, более многочисленная, слепа к образу, глуха к языку чувства, и в результате – немая, ничего не говорящая работа. Ее стиль – стиль больших американских подрядных контор. Это проекты недоделанные, с чисто внешней монументальностью богатых памятников. Это проекты, не имеющие никакого содержания и органически не увязанные с данным ансамблем.
Другая небольшая группа бесспорных художников ощущает задачу, вживается в нее и строит образ, но средства выражения этой группы косноязычны. Мельников, желая сразу дать готовую вещь, нагружает ее таким количеством безвкусиц и провинциализмов, что обидно становится за художника. Другой, Леонидов, единственный, который, как это видно из серии его рисунков, стремится найти единство нового комплекса (Кремль – собор Василия Блаженного – новое здание), практически остается в пределах театральной постановки. Фидман с коллективом, имея реальные архитектурные идеи, душит их барабанным пафосом.
Из сопоставления работ этих групп мы видим, что речь должна идти о типе архитектора с большой воодушевленностью и максимальной концентрированностью, способного вдохнуть жизнь в найденные им архитектурные формы, способного найти для них волнующее и захватывающее выражение. Конкурс таким образом ставит вопрос о типе советского архитектора.
4. Конкурс является демонстрацией больших изобразительных способностей наших архитекторов. Но каково качество? Для неспециалистов изготовлены перспективы размаха и стиля фресок и макеты из целлулоида на рояльных досках. Это перспективы действительно оглушающие. Но они изображают ложные виды, потому что помещают огромные здания на безграничной площади, причем точка построения перспектив нереальна. В действительности Красная площадь (даже расширенная) станет при этих колоссах тесней Охотного Ряда. Изображение архитектурного замысла – это та же партитура композитора. Но когда партитура, ноты превращаются в искусство для искусства, в красивые значки без ответственности за то, как эти ноты будут звучать в действительности, то как мы это назовем?
Мы считаем, что было бы целесообразно представлять все чертежи в одном масштабе, в одной графической манере, а все перспективы – в контурном изображении, все – с точно данных реальных точек. То же с моделями. Разве это не даст возможности более объективной оценки творческого результата?
5. Конкурс на форпроект показывает, что в этой стадии работы особенно ценна активность участников в уточнении программы задания. Важно, чтобы участники рассматривали программу, не как готовый откристаллизованный регламент, которого они обязаны держаться; наоборот, развивая и освещая с разных сторон проблему, которая самим составителям первой программы не ясна, они своими конкретными предложениями, на основе выдвигаемых ими архитектурных идей, могут дать самый важный материал для составления окончательного задания. Так, например, архитектор Фомин отводит ряд служебных и подсобных помещений из общего комплекса в сторону. Программа кроме того не предусматривала постановки вопроса о прилегающих площадях, о набережных и пр., что отдельные проекты вводят в круг своих задач. В результате заключение жюри говорит об этих дополнительных моментах задания больше, чем о самом здании.
6. Конкурс выявил, что поставлена редкая и исключительная задача. Речь идет не только о проекте государственного здания первостепенного значения, но и о включении этого здания в комплекс исторических и архитектурных памятников мирового значения.
И Кремль, и Василий Блаженный завоеваны победоносным пролетариатом. Он знает цену тому, чем владеет. На Кремлевской стене реет красное знамя Советов. Перед Кремлем стоит мавзолей вождя – живая трибуна Советов. За стеной, по оси площади и трибуны, поднимается башня Дворца Советов с фигурой Ленина. В целом – это социалистический форум.
Проектировка дома Наркомтяжпрома поэтому настолько же проблема Красной и окружающих площадей, с включением берега реки, как и всего московского Сити (Китай-города) в целом. Мне кажется, что намеченный проектом т. Фидмана ступенчатый переход ряда зданий понижающейся к площади высоты принципиально правилен. Это придает периметру площади общий масштаб. Ошибка только – ставить в глубине вертикальную башню-венец. Над Кремлем и то нет венца. Трактовку первого плана к площади не как сплошной стены тоже нужно считать более правильной. В глубине могут быть высокие горизонтальные корпуса с торцами главных фасадов, выходящими к площади Свердлова. Дом промышленности – это по типу дом контор, дом бюро, и поэтому нам кажется, что фронт корпусов, выходящих к Красной площади, должен представлять ряд портиков, доступных общему посещению и отображающих достижения наркоматов.
Всё дальнейшее проектирование должно исходить из того положения, что создается первый красный форум социалистического города.
Печатается по изданию: Канцедикас А., Яргина З. Эль Лисицкий. Фильм жизни. 1890–1941. В семи частях. М.: Новый Эрмитаж-один. 2004. С. 212–215.
Илиада ленинизма
Рукопись. 1934
РГАЛИ. Ф. 2091. об. 2. д. 467
Потрясающим переживанием был для нас
