будто был ее стражем. «Или очень сильно любит ее и знает, как защитить». Девочка – худенькая, рыженькая, с россыпью веснушек по всему лицу, рукам и даже острым плечам (вот уж кого Рал расцеловал при рождении!), торчавшим в прорехе странного платья, словно сделанного из мешка, – смотрела на Литу такими испуганными глазами, будто перед ней предстал сам Дот. Чужаки выглядели очень уставшими и обессиленными. И не понимали ни слова по-альтийски. Лита велела дать им умыться и поесть. Было ясно, что никакие это не урфы и не шпионы Первого совета, что они попали в беду. На плече у юноши была разорвана рубаха и пузырился ожог. Лита потрогала покрасневшую кожу вокруг него, юноша сцепил зубы. Он был ненамного старше Литы, но казался опытным воином: выправка, выдержка, готовность прикрыть свою веснушчатую подружку… Надо успокоить их, объяснить, что здесь им не причинят вреда.
– Я – Тимирилис, – показала она на себя, впервые назвавшись именем, которое дали ей здесь, будто спряталась.
Девочка через силу улыбнулась, показала на себя:
– Рия, – а потом на юношу: – Глен.
– Откуда вы? – спросила Лита.
Они ее, конечно, не поняли, и Лита попыталась объяснить: потопала, изображая ходьбу, показала в сторону леса. Кажется, девочка поняла. Она помотала головой и изобразила, будто гребет на веслах. Ага, значит, они приплыли на лодке. Лита вспомнила карту соседних земель в кабинете отца и предположила:
– Суэк? Вы приплыли из Суэка?
Рия и Глен переглянулись, а потом закивали.
Лита улыбнулась, велела дать им каши с овощами, обернулась к Лангуру и Харзе, стоявшим за ее спиной.
– Ну, вроде бы они не опасны. Пусть успокоятся и поедят, а потом попробуем выяснить, что с ними случилось.
– Что такое Суэк? – спросил Лангур.
– Земля к северу от нас. Альтида торгует с ними, поставляет туда вино, масло лероки и митфы, специи, взамен берет то ли руду, то ли какой-то металл… еще что-то, не помню.
– Откуда ты все это знаешь?
Лита промолчала, заметив, что Харза выразительно поднял брови.
Она и сама часто думала, что надо бы сказать Лангуру, но потом спохватывалась: а зачем? Какая разница, кто ее родители? Сама-то она здесь, с пределами, борется против урфов. Это все, что надо о ней знать.
Лита собрала листья веснянки, размяла в лепешку и приложила к ожогу Глена. Потом показала Рии эти цветы, как их мять, и объяснила, что менять надо четыре раза в день. Рия послушно кивала. Хорошая девочка, улыбчивая и понятливая.
Лита пошла к своему шалашу, распорядившись, чтобы чужакам дали все необходимое. Пусть отдохнут и идут своей дорогой. Харза поплелся за ней.
– Ты уверена, что им можно доверять? – проворчал он.
– Они не похожи на урфов.
– А если это Первый совет подослал тебя найти?
– Зачем? Думаешь, я им теперь нужна?
– Ты шутишь? – Харза схватил ее, его пальцы легли на мамин браслет. – Ты ослепла, о светлая ралу?
Она выдернула руку:
– Не называй меня так!
– А как тебя называть? Ты можешь сбежать на край земли, Лита, но ты не перестанешь быть второй дочерью царя! Как ты не понимаешь? И думаешь, Первый совет так просто о тебе забудет?
– Да.
– Значит, ты дура.
– О чем спор? – к ним подошел Лангур.
– Вот скажи, Лангур… – начал Харза.
– Перестань! – перебила его Лита, но он, конечно, не послушал.
– Было у царя два ребенка…
– Так бывает?
– Иногда случается. Первый – прекрасный царевич, красив, здоров, умен, достойный трона во всех отношениях. А вторая…
– Харза!
– Та еще заноза в заднице, скажем честно. Вечно нарушает закон и понятия не имеет о приличиях.
Лита почувствовала, как жаром вспыхнуло ее лицо, будто она снова в прозрачной тунике танцует на многолюдной площади. Она дернулась было к Харзе, но Лангур ухватил ее за руку, остановил:
– Подожди, пусть скажет.
– Нечего тут говорить!
– Есть, – отвесил шуточный поклон Лангуру Харза. – Так вот, приговорили царевну к казни, казнили, как водится, не ее саму, а всего лишь ее вечную, а царевну… что? Отпустили с миром? Иди куда хочешь?
– Я искупила вину! – закричала Лита, не в силах больше молчать. – Заткнись, Харза, ты ничего не знаешь!
– Я знаю, что даже если твой отец помог тебе избежать казни, то Первый совет ищет тебя по всей Альтиде и будет искать, пока не найдет. А если ты думаешь, что это не так, то ума у тебя не больше, чем у курицы!
Лита зарычала, вырвала руку из ладони Лангура и бросилась на Харзу. Он не успел увернуться, и на его щеке заалели четыре глубокие царапины. В голове у Литы стучали молоты и горело пламя, она готова была растерзать Харзу, разорвать на куски, но Лангур оттащил ее, обнял, крепко держа ее руки, будто спеленал, и, как она ни рвалась и ни кричала, все было бесполезно. Вокруг них начал собираться народ.
– Дикая кошка, – пробормотал Харза, трогая царапины.
– Ненавижу тебя, Харза! – кричала Лита.
– Тише, тише, тише, – шептал Лангур.
Он велел собравшимся расходиться, а сам понес брыкающуюся Литу в лес.
С каждым его шагом она успокаивалась и смирялась, гнев уходил, превращался в обиду и слезы. Он выдал ее. Харза выдал ее, рассказал всем, кто она такая! Лангур опустил ее на землю рядом с могучей ралутой, сел рядом. Лита чувствовала спиной силу древнего дерева, а плечом – тепло Лангура.
– Я знал, ралу, – сказал он.
Лита вскинула на него глаза. Знал? Харза проболтался ему еще раньше, за ее спиной? Лангур смутился.
– То есть я догадывался, – он показал взглядом на ее предплечье. Браслет скрывал рукав теплой туники, но Лита поняла, о чем он. – Старейшина Таура видела такой однажды, она поняла, что ты из царского рода, а я слышал про юную царевну, приговоренную к казни. Нетрудно было догадаться.
– Давно ты знаешь?
– Ну… примерно с тех пор, как сделал тебе лук.
– И молчал?
Лангур помедлил с ответом.
– Это непросто, ралу.
– Обязательно называть меня так? – вспыхнула она. И тут же добавила: – Что непросто? Знать и молчать?
– Принять, что ты – царевна, а я – простой плотник.
Лита неловко улыбнулась:
– Ну, ты сын старейшины.
Он удивленно вскинул брови:
– Как ты догадалась? Таура сказала тебе?
Лита помотала головой:
– Разве это секрет? Она смотрит на тебя так, как только матери смотрят на сыновей.
Лангур улыбнулся:
– Вообще-то она моя тетка, мамина сестра. Моих родители убили урфы, а она меня вырастила.
– У нее нет своих детей?
– Больше нет.
– Урфы?
– Да.
Они помолчали. Потом Лангур взял ее руку и сказал горячо:
– Послушай, Тимирилис, теперь все слышали, а кто не слышал, тому расскажут. И знаешь, пусть. Люди легче встанут под наши знамена, если в бой
