class="p1">Аделаида смотрела мне в глаза сосредоточенно, думая о чём-то.
— Всё верно ты понимаешь. Это её место силы, там и обряд совершать. Давай тогда, удачи.
Мы помолчали, собираясь с мыслями. Потом так же молча обнялись и я вышла.
Возница мой дремал на козлах, привалившись уютно боком и приоткрыв рот.
— Поехали, — коротко скомандовала я, назвав адрес Управления.
Глава 35
Я проснулась как тогда, в том времени — за несколько секунд до того, как прозвенел бы будильник. А через мгновение в дверь позвонили.
Я вскочила и побежала к двери.
Матвей стоял на пороге, слегка усталый, в пыльном сюртуке. Видно было, что дома он не ночевал.
— Простите, Ксения, — негромко сказал он. — Закрутился. Хотел ещё ночью приехать.
Он шагнул внутрь, снимая перчатки.
— Но вы, как обычно, нашли себе неприятности раньше, чем я освободился, верно ведь?
Несмотря на шутливый тон, в голосе слышалось беспокойство.
Я хотела ответить что-нибудь в подобном тоне, но вместо этого вдруг почувствовала, насколько это неуместно.
Матвей заметил это сразу. Всегда замечал. Он взял мою руку и медленно поднёс к губам. Поцеловал кончики пальцев — я включила уже привычный барьер, чтобы не подсматривать его изнутри.
Хотелось быть просто человеком, безо всяких там даров.
Рядом с Матвеем было так просто. Так привычно.
И от этого признания себе почему-то защипало глаза.
— Ксения Дмитриевна...
Я подняла на него взгляд. Улыбка исчезла с его лица.
Он внимательно посмотрел на меня, словно пытался понять что-то, чего я сама ещё не могла выразить словами.
Потом свободной рукой коснулся моей щеки. Провёл пальцами вдоль виска. Легко убрал выбившуюся прядь волос.
— Что с вами?
Я невольно прикрыла глаза от этого прикосновения.
Господи. Как же хорошо было просто стоять рядом с ним.
После всего увиденного. После той ночи. После этого проклятого огарка.
— Это было так страшно? — тихо спросил он. Именно спросил. Не «что вы увидели». Не «что произошло».
А именно это. Словно уже знал ответ. Я шагнула ближе и уткнулась лбом ему в плечо.
На мгновение показалось, что если простоять так достаточно долго, то весь ужас последних суток исчезнет сам собой.
Матвей обнял меня без слов. Одной рукой осторожно прижал к себе. Я слышала, как бьётся его сердце. Ровно. Спокойно.
Так, как будто в мире всё ещё существовал порядок.
— Матвей... - пробормотала я.
— М-м?
— Милый мой
Он чуть сильнее сжал объятия.
Я никогда не называла его так вслух. Наверное, поэтому он сразу насторожился.
— Да что же там такое, чего мы ещё не видели, Ксения?
Несколько секунд я молчала. Подбирала слова. Но слов всё равно не хватало.
Как рассказать человеку, что ты заглянула в бездну?
Что увидела зло настолько древнее, что оно уже перестало казаться человеческим?
— Ты не представляешь, насколько это страшно, — наконец сказала я.
Голос прозвучал глухо.
— Представь самое ужасное, что только можешь вообразить. А потом пойми, что всё это существует здесь и сейчас, и всегда.
Матвей медленно погладил меня по волосам.
— Расскажи, милая. Я постараюсь понять.
— Я видела их.
— Ведьм?
— Нет. — Я покачала головой. — Не только. Была одна, но дальше
Я отстранилась и посмотрела ему в лицо.
Серые глаза внимательно смотрели на меня. Сейчас он был уже не просто возлюбленный, а начальник одной из стражниц. Мы теперь были на службе.
— Что именно вы увидели?
Я подошла к столу
А на полу, прикрытый полотенцем всё ещё лежал огарок свечи.
От одного взгляда на него по спине пробежал холодок.
— Этот дом.
— Дом?
— Без окон.
Я медленно провела ладонью по лбу.
— Будто слепой. Понимаешь? Огромный. Чёрный. И внутри...
Горло внезапно пересохло. Матвей молча налил мне воды.
Я сделала несколько глотков.
— Внутри был шабаш.
Он не перебивал. Не торопил. И от этого говорить становилось легче.
— Там были десятки женщин. Может быть, сотни. За разные годы. За разные века. Я даже не знаю.
Я поставила стакан обратно. Пальцы дрожали.
— А потом я увидела её.
— Нашу ведьму?
— Да.
Я поморщилась.
Даже вспоминать это было трудно.
— Только без человеческого лица.
Матвей нахмурился.
— Что значит без лица?
— Она его сняла.
Тишина.
Только часы на стене продолжали мерно отсчитывать секунды.
— Сняла? — переспросил он.
Я кивнула.
— Как маску. Содрала с себя клочьями и бросила под ноги.
И впервые за весь разговор увидела в его глазах настоящий ужас. Потому что он понял: я не преувеличиваю. Я не просто испугалась.
Я действительно увидела нечто такое, чего видеть не следовало бы никому.
— Матвей.
Я подошла к нему снова.
Взяла его за руку.
— Нам нужно действовать как можно скорее.
Он молчал.
— Это не просто ведьма.
— Я уже понял.
— Нет. Не понял.
Я покачала головой.
— И я до конца не поняла. Но там что-то гораздо хуже. Намного хуже. Там бездна этой нечисти, поверь мне.
Он несколько секунд смотрел мне в глаза.
Потом медленно накрыл мою руку своей.
— Хорошо.
В его голосе появилась та спокойная твёрдость, за которую я когда-то и полюбила его. Не считая его глаз, с такой любовью смотревших на меня из глубины веков.
— Тогда будем действовать быстро.
И только после этого я впервые почувствовала, что мне действительно стало немного легче.
Я опустилась на диван и невольно потерла виски.
Голова уже не болела так, как ночью, но где-то глубоко внутри всё ещё оставалось ощущение тяжёлого чужого взгляда.
Матвей заметил это сразу.
— Аделаиде нужно помочь, — сказала я.
Он сел рядом, чуть повернувшись ко мне.
— Я уже сделал всё, что возможно.
— А что? Как хорошо, когда можно помочь
— Я уже послал к ней Левицкого.
Я подняла голову.
— Степана Ильича? Он уже вернулся?
— Да.
В уголках его губ появилась едва заметная улыбка.
— Если кто-то способен поставить на ноги человека после встречи с любой дрянью, то это он.
— Она ему ещё голову заморочит.
— Непременно, я уже это понял.
— И карты предложит.
— Тоже не сомневаюсь. А он будто бы против.
Несколько секунд мы оба молчали.
Я вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь.
После всего пережитого это казалось почти невозможным.
— Спасибо, — тихо сказала я.
— За что?
— За то, что всегда успеваешь подумать обо всех.
Он только качнул головой.
— Не обо всех.
Я почувствовала, как его пальцы осторожно переплелись с моими.
Сердце предательски дрогнуло.
Господи.
Когда это простое прикосновение успело стать для меня чем-то настолько важным?
— Как наш мальчик? — спросила я. — Что Анна Петровна? Всё в порядке?
Матвей сразу посерьёзнел.
— Лучше.
Я облегчённо выдохнула.
— Слава
