сейчас сдерживает слёзы счастья, а потому не поднимает веки.
— Там всё не так просто, — признала она. — Но после того, что сотворил со мной Миронов, я поняла, что не хочу больше зависеть от чужой милости. Не хочу, чтобы меня спасали, потому что сила у меня самой, в руках. Так что я была замотивирована учиться. Тяжело, но я справлюсь. Обещаю, мам.
Матушка поцеловала её в лоб и первой разорвала объятья.
— После такого мне нужен ещё один завтрак, — объявила она. — Хотя бы чашку кофе. Ты, Катя, просто не представляешь, что сделала. Такому учатся годами, а ты освоилась за пару недель.
Сестра смущённо дёрнула плечом.
— У меня было много сил, времени и достаточно глупости, чтобы сказать об этом учителю. Так что программа у меня очень сильно отличается от того, что обычно дают начинающим универсалам. Я не хотела говорить, пока не получится что-то достаточно серьёзное, чтобы показать.
— И произвести впечатление, — глядя в сторону спрессованного манекена, добавил я. — Сильное впечатление.
Матушка взяла нас обоих за руки и решительно повела обратно в дом. На лице Анастасии Александровны цвела счастливая улыбка.
Потому что Катя была права. Всё было не зря.
Глава 25
Дворянский особняк рода Ростовых, кабинет главы рода .
Маргарита Ивановна присела в кресло, наблюдая за тем, как отец стоит у окна, машинально крутя пальцами так, будто между ними лежала сигара. Иван Кириллович смотрел на то, как подъезжает машина с гербом Ростовых.
— Приехал, — сообщил он.
Снаружи Кирилл Дмитриевич выбрался из автомобиля, тяжело опираясь на трость. Глава рода устал и не пытался скрывать это. Немудрено вымотаться в его возрасте, когда с шести утра и до десяти вечера практически безвылазно сидишь в малом совещательном зале, обсуждая поправки к закону о правах благородных семей на владение тяжёлым оружием.
После нападения на Ивана Корсакова сразу после встречи с её императорским высочеством никто, у кого хватало мозгов, не рассчитывал, что удар окажется прощён и забыт. Нет, Железная Екатерина мигом вспомнила, что у неё корона на голове не просто украшение. И теперь аристократы и дворяне сжимали кулаки. Потому что понимали, такой пощёчины правящий род им не простит.
И вот оно началось. Первое совещание с закрытым кругом благородных семей состоялось.
Дверь в кабинет открылась через несколько минут, глава рода вошёл и кивком усадил сына в кресло. Кирилл Дмитриевич бросил на стол блокнот и занял своё место в кресел. Маргарита Ивановна видела, как дед устал. Он не становился моложе, только опытнее. Но она была любящей внучкой, и потому чувствовала желание обнять его.
Но не стала.
— Итак, совещание состоялось, — объявил Кирилл Дмитриевич. — И было оно, конечно, посвящено важному вопросу. Строгий учёт тяжёлого вооружения, перевозка, хранение. Императорское право на личное исключение. Но это всё не столь важно для нашего первого разговора.
— А что важно? — спросил Иван Кириллович.
— Важно то, что всё это — подстилание соломки перед воцарением Дарьи Михайловны, — ответил глава рода. — Екатерина Юрьевна может сколько угодно сидеть на троне и надувать щёки, но всем уже понятно, что её дни сочтены. Как политический игрок она уже списана даже своими. Совещание, по сути, вели Долгоруковы, и её императорское высочество играла первую скрипку при поддержке великого князя. Шереметева только подтверждала их волю да командовала парадом, толку от неё там уже не было, только представительская функция.
Маргарита Ивановна усмехнулась.
— Значит, они с дочерью поменялись ролями.
Кирилл Дмитриевич посмотрел на внучку с улыбкой.
— Верно мыслишь, Рита, — подтвердил он. — Раньше Дарья Михайловна была царевной, не цесаревной, которая наследует власть, а всего лишь дочерью императорской семьи. Теперь Железная Екатерина теряет позиции одну за другой, а её дочь собирает в кулак всё больше власти. Виктор Павлович разыграл свою карту вовремя и точно, как и всегда. Ни у кого даже мысли не возникает, что должно быть иначе. А главное со стороны всё выглядит настолько естественно, что если не приглядываться, даже не поймёшь, что это всё не передача законной власти, а нормальный ход вещей.
Внучка кивнула, принимая его слова, а вот Иван Кириллович нахмурился.
— Так. И что там по самому закону?
Глава рода похлопал по блокноту.
— Здесь у меня всё записано, сейчас закончим и почитаешь. Главное же, что теперь тяжёлое оружие будет включать в себя не только стволы, ракеты и прочие достижения прогресса. Под эту категорию уже подвели родовые артефакты, способные бить по площадям. Теперь не выйдет сказать, что у тебя стоит просто древняя ваза, как часть наследства предков, если она способна сровнять с землёй квартал и пару улиц в довесок.
— Малые рода попадут под удар первыми, — вставила Маргарита Ивановна. — У них преимуществ личной протекции нет.
— Об этом сказали, — подтвердил Кирилл Дмитриевич. — Поэтому личное императорское разрешение действует только при наличии подтверждения безопасности со стороны жандармерии и прокуратуры.
— То есть Долгоруковы открыто урезают права благородного сословия, — хмыкнула внучка. — Дарья Михайловна и Виктор Павлович разделили между собой власть, а её императорское величество одобрила?
Кирилл Дмитриевич развёл руками.
— Разве у неё был выбор? Всё, деньки Катеньки Шереметевой кончились. И сегодня прозвучал первый звонок, когда этого уже не скрывают. Добровольно императоры такое не подписывают, потому что это ограничивает их право выбирать фаворитов. А прокуратура и жандармерия останутся под каблуком Долгоруковых. Не сегодня-завтра на смену её императорскому высочеству придёт кто-то из правящего клана, чтобы возглавить ведомство. И Виктор Павлович уже готовит себе трёх наследников, один из которых станет куратором жандармерии, а остальных великий князь распихает на другие жирные места.
На несколько секунд в кабинете воцарилось молчание. Глава рода потратил это время, чтобы перевести дух, его сын молчал, обдумывая новый для общества расклад. А Маргарита Ивановна, поглаживая губы пальцем, задала вопрос:
— Где в этом всём Ростовы, дедушка?
Кирилл Дмитриевич усмехнулся и взглянул на неё с таким теплом, что внучка почувствовала себя маленькой девочкой, которой добрый дедушка в совсем юном возрасте вручал петушка на палочке за то, что она хорошо вела себя за столом.
— Это очень правильный вопрос, Рита, — произнёс он. — Мы будем теми, кто помогает другим родам. Теперь уже ясно, что как раньше не будет, и многие захотят перебросить свою технику и оружие из городов, в родовые имения. А для этого нужно организовать логистику, получить разрешение на провоз вооружения, организовать защиту, чтобы никто не расковырял такой конвой по пути к новому месту хранения.
— Я подниму юридический и финансовый отдел, — вступил Иван Кириллович. — Когда закон утрясут, у
