а наличие его у каждой серьёзной семьи не уравнивало шансы, а повышало количество жертв среди мирного населения — тех, кто в конфликтах не участвует.
— Что мы будем делать? — спросил Виталий Владиславович.
Инна Витальевна сидела на диване, поджав под себя ноги и накинув на них плед. Конечно, формально ей здесь было нечего делать. Однако после нападения на любимую внучку глава рода пересмотрел своё отношение к её политическому образованию.
— Для начала поддержим изменение закона, — объявил свою волю Владислав Витальевич. — Отсутствие оружия сравняет шансы родов. Сделает многих агрессивных более терпимыми. Конечно, заставит злиться первое время. Но для нас важнее, чтобы история с Инной не повторилась.
Наследник кивнул, принимая ответ.
— И подадим свои предложения для комиссии, — продолжил отдавать распоряжения глава рода. — В частности включить в неё не только представителей силового блока, прокуратуры и жандармерии, но и медиков с целителями.
— Ты предлагаешь внести в список Анастасию Александровну? — нахмурившись, спросил его сын.
— Зачем? У неё и так забот полон рот. Пусть выделит толкового человека, которому можно доверять, — отмахнулся Владислав Васильевич. — Или ты думаешь, что я таким образом пытаюсь переиграть то, что она отказалась от твоего предложения руки и сердца?
— Она отказалась уйти из рода Корсаковых.
— И правильно сделала, — кивнул его отец. — Она могла быть нам полезна, но когда получила графский титул, расклады вокруг Анастасии Александровны изменились. Нам пришлось бы бодаться с великим князем. А мы не боремся с правящим родом, мы его поддерживаем.
Виталий Владиславович коротко усмехнулся.
— Думаешь, у него есть шансы?
— Думаю, что женщина, которая прошла через то, через что прошла Корсакова, имеет полное право сама делать выбор. Не бросаться в твои объятия, потому что у тебя красивые глаза. А думать. И нет, думаю, великому князю тоже ничего не светит. Можешь расслабиться, тем более что мы не будем никоим образом мстить женщине за её выбор. Это мелочно. А я тебя воспитывал иначе.
Наследник рода склонил голову, принимая его ответ. А вот Инна Витальевна слушала всё очень внимательно, и пока не вмешивалась, но явно уже имела собственное мнение.
— Мне не нравится, что мы до него дожили, — сказал Владислав Васильевич. — Когда в Москве приходится отдельно объяснять, почему гранатомёту не место в жилом квартале, это многое говорит о состоянии общества. Мы не будем среди тех, кто не понимает этой простой истины.
— Станем людьми Долгоруковых? — уточнила внучка с дивана.
— Станем теми, кто поддерживает закон, Инна, это большая разница, — вздохнул глава рода. — Если его принятие позволит избежать того, что случилось с тобой, значит, его необходимо принять.
— Старые роды не обрадуются, — прокомментировал Виталий Владиславович. — Впрочем, учитывая, что великий князь уже выбрал Корсакова на роль жениха наследницы престола, другого ожидать было трудно.
— После нападения на графа Корсакова, — поправил Владислав Васильевич. — Привыкай, сынок.
Инна Витальевна чуть улыбнулась.
— Он всегда был странный.
— Он спас тебе жизнь, — тихо сказал Виталий Владиславович.
— Я знаю, папа, — ответила Инна Витальевна. — Поэтому и говорю. Нормальный человек не должен так спокойно смотреть на то, на что смотрел он.
Глава рода Никитиных не стал её одёргивать.
— Нормальный человек не должен был оказываться рядом с расстрелянными гимназистами, — сказал он. — А теперь ещё и рядом с гранатомётами в центре Москвы. Вопрос не в том, странен ли Корсаков. Вопрос в том, почему вокруг него всё чаще проявляется болезнь, которую общество долго прятало под ковёр.
— Ты говоришь об оружии? — спросил наследник.
— О праве без ответственности, — пояснил Владислав Васильевич. — О привычке считать, что родовой герб превращает любую мерзость в традицию. О том, что многие дома давно держат в Москве больше силы, чем им нужно для защиты. И сильно меньше ума, чем нужно для её применения. Теперь это изменится, и уже не важно, что послужило поводом. Важно, чтобы Никитины были на правильной стороне и встретили всё, что последует дальше, с достоинством. Так, как на самом деле подобает аристократическому роду.
Сын промолчал, никак не комментируя слова отца.
Некоторое время глава рода сидел молча, и Инна решилась сообщить:
— Ростова приглашает меня на камерную встречу с несколькими девицами.
— Вот как? — вскинул бровь Владислав Васильевич. — Это хорошая идея. Нам нужно определиться с союзниками. И вычислить тех, кто выступит против. Раз Ростовы предлагают коалицию, ты пойдёшь на встречу.
— Там будет младшая Корсакова.
— И ты сделаешь так, чтобы она поняла: мы не рушим наших соглашений с Корсаковыми из-за отказа Анастасии Александровны, — велел глава рода. — Мягко, без давления. Пусть Екатерина Владимировна видит в тебе не врага, а сторонницу.
Внучка всё же решила уточнить.
— Потому что её брат наш следующий император?
— Именно поэтому, Инна. Именно поэтому.
* * *
Особняк дворянского рода Лопухиных. Иван Владимирович Корсаков .
Я переступил порог дома, в котором в прошлый раз спасал жизнь главе рода. За прошедшее время здесь успели провести ремонт, расставить множество датчиков, которые никто не прятал. Слуга принял у меня плащ, а другой с поклоном повёл меня наверх.
Двигаясь по лестнице, я машинально искал отверстия от пуль, или другие следы того, что в доме развернулась стрельба, которую мы слышали с Василием Алексеевичем, когда уходили через гараж. Но, разумеется, встречало меня только лакированное дело, свежие багеты картин, и чистый ковёр под ногами.
Перед дверью в кабинет главы рода Лопухиных слуга попросил меня подождать, и проник внутрь. Долго ждать мне не пришлось, и уже через пару секунд я вошёл в святая святых рода Лопухиных.
Алексей Максимович выглядел совершенно здоровым, но при этом опирался на трость. Как будто это могло меня обмануть. Впрочем, я был уверен, что поддержка ему требовалась не по нужде, а для образа. И чтобы из него не выходить, глава рода Лопухиных даже целителя встречал с ней.
— Ваше сиятельство, рад вас видеть, — первым поздоровался он, протягивая мне ладонь.
— Взаимно, Алексей Максимович, — сказал я, пожимая его руку. — Как ваше здоровье?
— После вас, ваше сиятельство? Не жалуюсь. Прошу присаживайтесь, полагаю, разговор у нас будет серьёзный. Чай, кофе?
— Кофе.
Он позвонил в колокольчик, и слуга появился с уже горячим кофейником. Один этот знак показывал, что ко встрече со мной Лопухины подготовились. Приятно знать, что ты не один самый умный в комнате.
— Для начала, ваше сиятельство, я бы хотел поблагодарить вас за спасение моей жизни. Вы спасли всю нашу семью от весьма печального конца. Я собирался встретиться с вами на нейтральной территории, но раз уж вы здесь, могу спросить прямо: чем мы сможем вас отблагодарить?
Я улыбнулся и положил перед ним
