нас уже будет всё готово к применению. Заодно подготовим хранилища, чтобы можно было сдавать их в аренду тем, кто не может себе позволить собственные.
— А я, пожалуй, соберу маленький круг подружек, — вставила Маргарита Ивановна. — Посмотрим, что девочки знают о делах отцов и дедов. Всё равно сейчас не только мы обсуждаем результаты совещания. Это делают все, у кого есть доступ к информации.
Кирилл Дмитриевич кивнул.
— И обязательно пригласи Екатерину Корсакову, — добавил он. — Пусть видит, что ты не просто возишь ей тортики, но и не исключаешь из своего круга.
— Конечно, дедушка, с неё я и собиралась начать, — ответила внучка. — Тем более что она сестра Ивана, а он уже сейчас такая горячая точка интереса, что каждая приличная девица пожелает пообщаться с его сестрой, чтобы узнать подробности.
* * *
Представительство рода Калашниковых в Москве .
Помещение меньше всего походило на кабинет благородного человека. По стенам вместо картин с предками были развешаны исторические вехи семейного дела. Чертежи первых пушек, вышедших из-под руки Калашниковых, разрез плиты бронирования, капсула для автомобилей, разобранный броневик.
Десятилетиями Калашниковы собирали и продавали оружие и всё, что с ним было связано. И теперь Екатерина Юрьевна изменила и без того бьющий по благополучию Калашниковых закон о тяжёлом вооружении.
За столом, на котором прежде раскладывали огромные чертежи техники, теперь собрались представители клана. Николай Андреевич, как глава рода, сидел с одной стороны, остальные разместились вдоль него.
— Итак, императрица решила обрезать родам возможность таскать оружие через города, — объявил Николай Андреевич. — Пока это только первое совещание, но уже объявлено, что классификация будет идти не по техническим терминам, а по ущербу, который можно нанести.
— Очень удобно, — вставил его младший брат, Пётр Андреевич. — Сегодня под запретом гранатомёты, завтра доберёмся до автоматов. А там дальше как у жандарма желание возникнет. Слишком много нашего может под запрет попасть.
Несколько секунд никто не говорил, а затем слово взяла Вера Андреевна, отвечающая за пассивные системы защиты.
— Нужно наращивать моё направление, — проговорила она. — Если у кланов отберут орудия, это значит, что теперь будет целью не оставлять свидетелей. А в таком случае всем семьям понадобится и защищённое стекло, и бронедвери. И всё, что мы можем предложить вплоть до армированных трусов.
— У нас и такое есть? — хмыкнул Станислав Олегович, представляющий младшую семью, отвечающую за сборку тяжёлой техники. — Впрочем, машины как таковые, тоже под ограничение не попадают. Если не монтировать на них пушки и пулемёты, тот же бронированный внедорожник можно легко продать. И это будет пользоваться внутренним спросом. Потому что на руках у людей слишком много тяжёлого оружия. И сейчас, когда все поймут, что до введения поправок к закону осталось мало времени, многие захотят решить вопросы радикально, чтобы впоследствии просто зафиксировать результат. И не дать заодно своим врагам ответить, так как после введения обновлённого закона все агрессоры попадут под санкции.
— Это всё верно, — кивнул Николай Андреевич. — Но не главное. Что продавать, мы в любом случае решим. В конце концов, армия всё равно проглотит всё, что мы можем выпустить. Другой вопрос, что будет создана комиссия, которая и будет определять работу по этому закону. А значит, нам нужно в неё войти. Потому как иначе нас оставят с носом, и без возможности контролировать рынок вооружения.
Некоторое время все молчали.
— И кто пойдёт? — уточнила Вера Андреевна. — Должность, скорее всего, будет прилагаться вместе с чином. Но человек, который будет представлять клан Калашниковых, вряд ли сможет совмещать службу и дела рода. Первые годы так точно, слишком много родов владеют оружием, подходящим под новый критерии.
Николай Андреевич кивнул.
— Самое очевидное решение — я. Как раз потому, что уже всё передал вам, могу присутствовать номинально, появляться только на таких собраниях, как сейчас. И представлять Калашниковых в комиссии.
— Сашка не обрадуется, — покачал головой Пётр Андреевич.
— Сашка сопляк, который выбрал учёбу не там, где мы для него планировали. И он сейчас сам строит ракеты, так что не помрёт, и без куска хлеба не останется. Подрастёт, остепенится, сядет на госконтракты, посмотрит, как жизнь устроена, и вот тогда-то поймёт, почём фунт лиха. Глядишь, начнёт думать.
Присутствующие улыбнулись. Тяга Александра Николаевича, вчерашнего гимназиста, к конструированию оружия, была известна всем. И глубоко внутри они её уважали, так как сами были такими же оружейниками. Но идти против просьбы юнца, который получил милость из рук наследницы престола, было бы недальновидно. Но и из этого можно было извлечь пользу.
— Теперь к вопросу о нашей безопасности, — объявил Николай Андреевич. — Поднимаем всё, что у нас есть, и проверяем, чтобы нигде не всплыла наша продукция.
— Мы не таскали гранатомёты в жилые кварталы, — заметил его брат.
— Ты уверен, что ни одна деталь, ни один ствол, ни одна коробка, ни один старый боекомплект, списанный через третьих поставщиков, не всплывёт в деле Корсакова? — уточнил глава рода.
— По нашим текущим поставкам уверен, — осторожно произнёс Пётр Андреевич. — По старым складам младших ветвей нужно поднимать архивы.
— Поднимешь. Все списания за десять лет. Всё, что уходило частным охранным структурам, через посредников, через южные контракты, через списанную технику. Если где-то лежит наша ржавчина, я хочу узнать об этом раньше жандармерии.
— Технику тоже поднимать? — уточнил Станислав Олегович.
— Всё, — кивнул Николай Андреевич. — Бронированные шасси, башенные модули, крепления, контейнеры перевозки. Если на этом можно установить оружие, я хочу видеть список.
Вера Андреевна вставила своё слово:
— Тогда нужно сразу разделить линии. Оружие, активная защита, пассивная защита, транспорт. И предложить государству классификацию. Не ждать, пока её напишут люди Виктора Павловича.
Глава рода кивнул в ответ на слова сестры.
— Вот это уже больше похоже на план. Итак, дорогие родственники, за работу.
* * *
Особняк графов Никитиных, кабинет главы рода .
Владислав Васильевич сидел за столом, глядя на документы перед собой, но не читал их, а думал. Визит на совещание прошёл для него нелегко, но не из-за возраста, а потому что задел слишком важные струны.
Инна ведь тоже пострадала из-за того, что некоторые сочли насилие в адрес детей приемлемым. Да, формально у Долгоруковых поводом служило нападение на графа Корсакова, но всем было ясно — если бы нападения не случилось, его следовало бы придумать. Великий князь взял повод и устроил то, что было ему выгодно.
Потому что с тех времён, когда Железная Екатерина руками Долгоруковых вырубила нелояльных благородных в Российской империи, оставшиеся роды заняли пустое пространство на политической арене и решили, что им теперь всё можно. И накопленное оружие требовало применения,
