Он попытался не слишком долго смотреть на ее мягкие и полные губы.
— Я никогда не беру в расчет предприимчивых мамочек. Но они заставляют меня понять тот факт, что мы не становимся талантливыми лишь оттого, что нам так кажется.
— Полезный и мудрый урок.
Напряженная тишина повисла в комнате, когда они исчерпали весь запас подшучиваний и теперь не могли найти слов. Кэт нервно огляделась по сторонам, затем не менее трех раз прочистила горло.
Девон, наконец, сжалился над ней.
— Я считаю, что нам следует сесть на наши стулья. Присядем? — Теперь, когда он вошел в комнату, у него было сколько угодно времени.
— Сядем? — Она уставилась на кровать, затем на кресла, как будто рассматривая сначала оба варианта. — О, да! Конечно, мы можем сесть. — Она пошла в сторону кресел, ее рубашка дразняще обрисовывала ее бедра при каждом шаге.
Девону пришлось заставить себя продолжать дышать. Господи, как же она была прекрасна. Он смотрел на длинную золотисто-огненную косу, что лежала на ее спине, и задавался вопросом, как будут выглядеть ее волосы, рассыпанные по белым подушкам. Его кровь начала потихоньку закипать.
Она села на самый краешек кресла, руки положила на подлокотники. Через секунду он занял свое место напротив нее, после чего она спросила:
— Почему вы здесь?
— Я просто катался, и думал, чем вы тут занимаетесь.
— В полночь?
— Уже двадцать минут первого, — вежливо поправил он ее.
Ее пристальные глаза сузились.
Он грустно покачал головой.
— О, смотрю, вы не особо мне верите.
— Я верю, но не тем мужчинам, которые стучат мне в окно посреди ночи.
— Мне следовало использовать переднюю дверь, но это было скучно и не было похоже на приключение. — Он мог определить по дрожи в ее голосе, что она нервничала, и даже боялась, и быть может, была немного взволнована. Он слегка улыбнулся, абсолютно точно угадав, что она чувствовала. Что касается его, он чувствовал себя также.
Она положила руки на колени, ноги были плотно прижаты друг к другу, она была похожа на чопорную матрону, но эти ее движения совершенно не соответствовали тому соблазнительному наряду, который был на ней.
— Девон, я не авантюрный человек. И вам не следовало бы…
— Чушь. Вы очень авантюрны. Вы живете здесь одна, не считая компании слуг и семи нахмуренных гигантов. Вы начали свое дело, которое по всем подсчетам станет приносить прибыль. И вы держитесь в седле и скачете словно ангел. Сколько еще авантюризма вам надо?
Кэт прикусила губу. Она никогда раньше не думала о себе, таким образом, но… он был прав; она сильно рисковала. Но только не со своим сердцем.
Она думала, как лучше сказать это, когда он встал.
Кэт резко отпрянула в своем кресле и отодвинулась к самой спинке, слишком обеспокоенная его близостью и тем незначительным количеством одежды, что была на ней.
— Я лишь хочу налить себе воды, — сказал он спокойным голосом. — Можно?
Ее щеки опалило жаром румянца. Она не желала так остро реагировать, но была слишком взвинчена, чтобы думать.
— Конечно. Налейте себе воды.
Она наблюдала за ним из-под ресниц, вот он подошел к месту, где Энни хранила кувшин и стаканы. Девон налил себе стакан воды. Затем он повернулся к ней и облокотился на край комода.
Напившись, он поставил стакан на комод и посмотрел прямо на Кэт.
— Какое милое одеяние, — проговорил он, голос его был низким и глубоким.
Ей пришлось побороть дрожь, пробежавшую по телу. Эта шелковая ночная рубашка была подарком Малкольма. Кэт иногда думала, что она предназначалась для Фионы, но когда рубашку доставили, она оказалась слишком велика для миниатюрной девушки, и поэтому ее отдали Кэт. Как бы то ни было, ей нравилось ощущение шелка на своей коже, и она часто ее надевала. Конечно, она никогда не надевала ее для того, чтобы покрасоваться в ней перед кем-либо, и теперь болезненно ощущала каждое ласкающее прикосновение шелка к обнаженной коже.
Девон рассеянно поднял ее белый шарф, который она положила ранее. Он пропускал его сквозь пальцы.
— Вы меня интригуете.
— Я? Почему?
— Потому что вы — это необъяснимая смесь уязвимости и храбрости. Я даже не знаю, что я должен сделать, чтобы убедить вас, что я заслуживаю доверия.
— Если бы у нас было несколько лет, чтобы обсудить это, то, вполне возможно, в конце концов, я пришла бы к этому мнению. Но вы скоро уедете.
Девон кивнул, но ничего не ответил. Он смотрел на ее шарф, странное выражение было на его лице.
— Кэт, — сказал он, его взгляд все еще был направлен на шарф, — мне кажется, что я знаю, как вам доказать, что я не такой как вы думаете. — Он перекинул шарф через руку и направился к ней.
Ее сердце забилось быстрее.
— Что… что вы делаете?
— Вас ранили слова, которые не были правдой. Так что я докажу вам, что достоин доверия на деле.
— На деле?
— Я собираюсь доказать действием, что я стою вашего доверия.
Она сжала пальцами ручки кресла.
— Почему… почему это так важно для вас? — Она ждала, затаив дыхание, что он ответит.
— Потому, что если вы никогда и никому снова не поверите, то будете одиноки на протяжении всей своей жизни. Я не хочу, чтобы это с вами произошло.
— Я не одна. У меня есть Малкольм. Он — это все, что мне нужно.
— Вам нужно больше, чем это. Вам нужны друзья, поклонники… возлюбленные.
Возлюбленные. Не «возлюбленный», а «возлюбленные». Это, конечно же, многое говорило о Девоне Сент-Джоне. Кэт следила за Девоном хмурым взглядом.
— Вас не касается, какие отношения я выбираю или не выбираю. Или с кем я эти отношения буду заводить. — Хотя, на самом деле, за все годы, что прошли с тех пор, как произошла история со Стефаном, ей ни разу не понравился, ни один мужчина. Кроме Девона.
Улыбка коснулась уголка его губ, и она была настолько притягательной, что ее сердце забилось еще быстрее.
— Кэт, как вы думаете, вы смогли бы поверить мне на пять минут?
— Пять минут?
Он кивнул.
— В течение этих пяти минут я буду делать с вами все, чтобы доказать, что это не причинит вам никакой боли.
— Делать? — ее голос слегка дрогнул, но Кэт ничего не могла с ним поделать. Ее тело было охвачено огнем, порожденным его словами. — Что… — она облизала внезапно пересохшие губы. — Что вы будете делать?
— Ничего такого, что причинило бы вам вред. Только удовольствие.
Это была смехотворная идея, хотя… она заинтриговала ее.
— А что если я захочу остановиться?
— Тогда вы скажете «стоп» и я остановлюсь. — Его взгляд устремился к ней, задержавшись на груди, прежде чем вернуться к лицу. — И я обещаю касаться вас так, что вы будете задыхаться от наслаждения.
