Вскоре она начала задыхаться, тело болело от неутоленной страсти, бедра двигались, словно моля о ласке.
— Девон, — произнесла она. — Пожалуйста.
— Нет еще, — прошептал он. — Еще нет.
Он обхватил ее сосок, нежно потирая и сжимая его. Она застонала. Выгнулась ему навстречу, с каждой секундой распаляясь, все больше. Он видел, как между ее бедер выступила влага, как она блестела на его теле, прижатом к ней. Она была готова, точно спелый персик, готова к тому, чтобы ее съели.
— Скажи мне, как тебе нравится.
— Нравится? — выдохнула она, задыхаясь, когда его пальцы нашли самый жаркий участок ее тела, истекающий желанием.
— Так тебе нравится?
— О, да! — прошептала она.
Девон встал на колени между ее ног, смакуя и наслаждаясь теплом ее кожи, ароматом ее секретного местечка. Он нагнулся вперед и поцеловал ее там, мягко, но быстро. Она выгнулась настречу ему, пытаясь вновь ощутить его прикосновение.
Он подождал немного, чтобы вновь поцеловать ее туда. И снова. Вскоре она уже задыхалась, ее колени раздвинулись, позволяя ему доставлять ей это удовольствие. Спустя мгновение он поднял голову.
— Скажи мне, Кэт. Я хочу услышать, как ты произносишь это. — Он нагнулся вновь и провел языком по нежным лепесткам ее естества, напоследок коснувшись маленькой жемчужинки у основания.
— О, Боже. Мне нравится это! Не останавливайся! — Она извивалась в безумном порыве, пытаясь вновь почувствовать прикосновение его языка. Он вновь мягко лизнул ее, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее. Она дрожала под его прикосновениями, запутавшись руками в его волосах, сжимая их и притягивая к себе его голову, пытаясь стать еще ближе, и, в тоже время, стремясь убежать.
— Девон! Не останавливайся. Никогда не останавливайся.
Ее мольба возбудила и завела его еще больше. Он медленно ввел в нее свой палец, поражаясь тому, насколько тугой она была.
Боже, она была такой горячей и влажной. Он хотел погрузиться в нее, хотел руками водить по ее плоти и пробовать ее на вкус, пока она не вскрикнула бы от изумления и восторга.
Именно этого он жаждал более всего. И, как только он подумал об этом, она выгнулась, напряглась и выкрикнула его имя, когда удовольствие захватило ее. Девон наклонился, чтобы коснуться ее еще раз, пробуя ее, с каждой секундой увеличивая напор языка.
Мускусно-сладкий аромат и зрелый, женственный вкус — это было больше, чем он мог вынести. Когда ее дрожь стала ослабевать, Девон поднялся выше, возвышаясь над ней, и лег между ее распростертых ног. Он был настолько готов для нее, что испытывал боль, а его ум пожирали лихорадочные вспышки желания.
Он уже готов был войти в нее, когда она схватила его за руки.
— Девон.
Было что-то такое в ее голосе, какой-то намек на отчаянье и страх, что он остановился, хоть и был в ту секунду невероятно тверд и готов. Ему пришлось крепко сжать зубы, но ради нее он пытался сохранить контроль над собой.
— Ты действительно уверен, что хочешь этого?
Он готов был рассмеяться. Вместо этого он нежно и настойчиво поцеловал ее в лоб.
— Я хочу этого больше всего, что когда-либо хотел в своей жизни.
Облегчение, удивление, смех и абсолютная жажда соития отразились на ее лице. К облегчению Девона, жажда возобладала, она обхватила его ногами за талию и прижала к себе.
Он закрыл глаза, когда медленно скользнул в нее, жар ее лона вызвал в нем дрожь, охватившую его целиком. От новизны ощущений у нее на мгновение перехватило дыхание, но лишь на мгновение. Вскоре она что-то бормотала ему на ухо, хватаясь за его плечи, и отчаянно двигаясь под ним, пока давление внутри медленно возрастало.
Девон изо всех сил сжимал зубы, чтобы удержаться и не излиться в нее слишком скоро. Она так крепко сжимала его внутри, была такой горячей, такой невероятно сексуальной, так страстно двигалась ему навстречу, дрожа от наслаждения. Ее тело было создано для любви, его руки, касаясь и мучая, скользили по ее коже.
Самоконтроль Девона подходил к концу, она двигалась ему навстречу, снова и снова, выгибая спину и поднимая бедра.
Девон вынужден был схватить ее за бедра, чтобы удержаться, ее жар и необузданная страсть довели его до грани. Он входил в нее все глубже и глубже, наконец, страсть в нем достигла пика, содрогнувшись, он в изнеможении упал на нее.
Как долго это продолжалось, он не знал, он лишь пытался выровнять дыхание. Прошло несколько минут, прежде чем дар речи вернулся к нему.
Никогда прежде он не испытывал такой страсти, такой невероятной сладости, такого полного единения. Никогда.
Девон приподнялся на локтях и посмотрел на Кэт. Глаза ее были закрыты, голова повернута на бок, волосы все еще были собраны в косу, которую удерживал шнурок.
Он распустил их, и они свободной волной упали вокруг нее, улыбка появилась у него на лице. Какое прекрасное зрелище. Это было даже больше, чем он ожидал.
Он нагнулся и поцеловал ее в шею.
— Кэт, любовь моя, тебе хорошо?
Улыбка изогнула ее губы, но она даже не пошевелилась, чтобы посмотреть на него.
— Стесняешься? — спросил он. В ответ он поймал ее взгляд.
— После этого? Я думаю, нет. Я слишком обессилена, чтобы шевелиться.
Он засмеялся и притянул ее к себе, наслаждаясь ощущением ее шелковистой кожи.
— Это было невероятно, любовь моя. Просто невероятно.
— Мммм, — ответила она, пряча лицо у него на груди, и обнимая его руками. — Это было прекрасно. Но в следующий раз мы все же используем шарф.
Он вновь усмехнулся, чувство глубокого удовлетворения наполнило его. Он поцеловал ее в лоб.
— Как пожелаете, миледи.
Прекрасный мир окружал его, пока он держал ее в объятиях, сердца постепенно возвращались к нормальному ритму. Ноги их переплелись.
Кровать была тоже прекрасна, на ней было множество подушек, она была намного удобнее, чем тот твердый матрас, на котором он вынужден был спать в Килкэрне. И, уж конечно, его кровать не пахла лавандой Кэтрин Макдональд, которая благоухала прекрасным ароматом, очаровавшим его.
Эта мысль задержалась в его голове, он прижался к Кэт своей щекой, нежно обнимая ее, чтобы не разбудить. Он никогда не чувствовал себя так раньше, не испытывал такого чувства завершенности. Это было потрясающе, и он постарается сохранить это воспоминание, даже после того, как все будет закончено.
Но это будет еще не скоро, поцеловав ее в лоб, он медленно поднялся с кровати.
Десять минут спустя Саймон вошел в рабочее помещение и повесил фонарь над дверью. Потом он подошел к задней стене комнаты к большой красной двери.
Он пнул ее, и она открылась, затем он поднял фонарь вверх, осветив комнату, заставленную раскладушками. Жильцы комнаты стали шевелиться, проклиная свет фонаря.
