— Друидов? — рассеянно переспросил Амброзий. Он все еще вертел в пальцах стиль. — Ах да. Утер их недолюбливает. Он из фанатичных последователей Митры, а свет, полагаю, непримиримый враг тьмы. Ну, что там? — Последние резкие слова были обращены к Соллию, который, извиняясь и кланяясь, застыл у порога.
— Прошу простить меня, мой господин, — произнес секретарь. — Посланец от короля Будека. Я сказал ему, что вы заняты, но он настаивает, что его дело срочное. Прикажешь ему подождать?
— Впусти его, — велел Амброзий.
Вошел посланец и протянул Амброзию свиток. Король опустился в большое кресло у стола и развернул письмо. Читая его, он все больше хмурился. Я наблюдал за ним. Танцующее пламя в жаровне полыхнуло ярче, высвечивая черты лица, которое я, казалось, знал теперь не хуже собственного. В недрах пламени в жаровне зародилось красное сияние, свет растекался и танцевал. Я чувствовал, как он застит все предо мною, как расплывается пред моим взором комната…
— Мерлин Эмрис? Мерлин?
Эхо сгустилось в обычный голос. Видение улетучилось. Я сидел на своем табурете в покое Амброзия, глядя на свои сцепленные на коленях руки. Амброзий глядел на меня сверху вниз, стоя между мной и огнем. Секретарь ушел, мы были одни.
Он снова повторил мое имя, я замигал и тоже вскочил на ноги.
— Чтоты видел в огне?
Я ответил, не поднимая глаз:
— Заросли боярышника на склоне холма, девушку на гнедом пони и молодого человека, плащ которого сколот на плече застежкой в виде дракона, а еще — стелившийся на уровне колен туман.
Я услышал, как Амброзий сделал глубокий вздох, после этого его рука взяла меня за подбородок, заставляя взглянуть ему в лицо. Я встретился с его пытливым и жестким взглядом.
— Выходит, это правда, у тебя действительно есть дар. Я и так был уверен, а теперь… теперь, вне всяких сомнений, это правда. Я предполагал это с той первой ночи у стоячего камня, но это могло быть чем угодно — сном, выдумкой мальчишки, счастливой догадкой, чтобы заинтриговать меня. Но это… Я был прав в отношении тебя. — Он отнял руку от моего лица и выпрямился. — Лицо девушки ты видел?
Я кивнул:
— Да, господин.
— А мужчины?
Тут я встретился с ним взглядом.
— Да, господин.
Он вдруг отвернулся и застыл спиной ко мне, склонив голову. Амброзий снова взял со стола стиль и завертел в пальцах. Спустя некоторое время он произнес:
— И давно ты об этом знаешь?
— Только с сегодняшнего вечера. Кадал что-то неосторожно сказал, и я припомнил некоторые странности и то, как пристально рассматривал меня твой брат, когда увидел, чем сколот мой плащ. — Я коснулся застежки с драконом у себя на шее.
Он бросил взгляд на застежку, потом кивнул:
— Так значит, это видение посетило тебя впервые?
— Да. Я и подумать не мог. Теперь кажется странным, что я даже не подозревал об этом… но я могу поклясться, что подобная мысль не приходила мне в голову.
Амброзий стоял, тяжело опираясь рукой о стол. Не знаю, чего я ожидал, но я и подумать не мог, что увижу, как великий Аврелий Амброзий лишится дара речи. Он пересек комнату, подошел к окну, вернулся к столу и лишь тогда заговорил:
— Странный у нас выходит разговор, Мерлин. Столько нужно сказать, и все равно этого будет мало. Теперь ты понимаешь, почему я задавал столько вопросов? Почему я приложил столько сил, чтобы узнать, что привело тебя сюда?
— Провидение богов — вот что привело меня сюда, милорд, — ответил я. — Почему ты покинул ее?
Я не хотел, чтобы мой вопрос прозвучал столь резко, но, наверное, он так долго угнетал меня, что теперь вырвался наружу с силой обвинения. Я начал что-то бормотать, собираясь просить прощения, но он оборвал меня взмахом руки и спокойно ответил:
— Мне было восемнадцать лет, Мерлин. За мою голову назначили вознаграждение, если я отважусь ступить на землю моего собственного королевства. Основное тебе известно: то, как мой кузен Будек приютил меня после того, как моего царственного брата подло убили, и то, что он никогда не прекращал вынашивать планы мести Вортигерну, хотя долгие годы казалось, что это возмездие так и не осуществится. Однако все это время он посылал разведчиков, собирал донесения, составлял все новые планы. А затем, когда мне исполнилось восемнадцать, он тайно послал меня к Горлойсу Корнуэльскому, который был другом моему отцу и никогда не питал любви к Вортигерну. Горлойс послал меня с парой доверенных людей на север, чтобы я своими глазами увидел, что творится в стране. Когда-нибудь я расскажу тебе, где мы побывали и что с нами приключилось, но не сейчас. Сейчас тебя интересует… В конце октября мы держали путь на юг, чтобы сесть в Корнуолле на корабль, который отвез бы нас домой, но на нас напали, и мы были вынуждены сражаться. Это были люди Вортигерна. Не знаю, то ли они заподозрили нас, то ли забавлялись убийством — как это в обычае саксов и лис — от безделья и любви к сладкому запаху крови. Последнее, полагаю, вернее, иначе они постарались бы довести дело до конца. Они убили двух моих товарищей, но мне улыбнулась удача. Я отделался легкой раной, к тому же меня оглушили ударом по голове. Нападавшие бросили меня, посчитав мертвым. Дело было в сумерках. Когда я наутро пришел в себя и осмотрелся вокруг, то увидел, что надо мной стоит гнедой пони, а с седла на меня смотрит юная девушка и в полном молчании переводит ошеломленный взгляд с меня на убитых.
На его губах мелькнула улыбка, но обращена она была не мне, а далекому воспоминанию.
— Помню, я хотел что-то сказать, но потерял много крови, а то, что я пролежал всю ночь под открытым небом, вызвало лихорадку. Я боялся, что она испугается и галопом поскачет в город — тогда со мной будет покончено. Но она не ускакала. Девушка поймала мою лошадь и распаковала седельную сумку, она дала мне напиться, а затем промыла и туго перевязала рану, а тогда — одному богу известно, как ей это удалось — взвалила меня на коня и вывезла из долины. Она сказала, что недалеко от города есть укромное место, где я буду в безопасности: там никто не бывает. Это была пещера, а возле нее — источник… Что с тобой?
— Ничего, — ответил я. — Мне следовало догадаться. Продолжай. В пещере тогда никто не жил?
— Ни души. К тому времени, когда мы добрались туда, полагаю, я впал в горячку; ничего не помню. Она укрыла меня и мою лошадь в пещере, подальше от чужих глаз. В седельной сумке у меня было немного пищи и вина, к тому же при мне оставались одеяло и плащ. Уже было далеко за полдень, когда, приехав домой, она узнала, что нашли двух убитых и их лошадей. На север отправился отряд; маловероятно было, что кто-нибудь в городе догадается, что трупов должно было быть три. Таким образом мне ничто не угрожало. На другой день она вновь приехала в пещеру и привезла еду и лекарства… И на следующий тоже… — Амброзий умолк. — И знаешь, каков был конец этой истории?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
