Рики вскочил на ноги, размахивая перед собой палками и выписывая ими в воздухе восьмерки. Скупой свет, проникавший снаружи, позволял разглядеть лишь силуэт высокого человека, стоявшего в напряженной позе. Шеф ГСО спал одетым, в ботинках, брюках и темной футболке.
Голова-на-Молнии нагнулся, пошарив под штанинами. Рики сделал выпад, но противник отшатнулся, сверкнув двумя кинжалами и проявив ловкость, достойную эскримадора.
Он встал в неглубокую боксерскую стойку, почти такую же, как у Рики, выставив левую ногу вперед. Это, возможно, означало, что он был праворуким; большинство борцов, кроме эскримадоров, выставляют вперед более слабую руку. Оружием ему служили изогнутые ножи с двадцатипятисантиметровыми лезвиями. Он держал их перевернутыми, лезвиями к предплечьям.
Гуру Сантистеван говорил Рики, что бойцы, которые держат ножи подобным образом, либо дураки, либо очень, очень искусные воины. Рики прикинул, что Голова-на-Молнии, по-видимому, добился своей должности именно благодаря бойцовскому опыту: хотя в их краткой беседе шеф ГСО проявил незаурядный интеллект, Рики сомневался, что извилины высоко ценятся в среде одичавших подростков, которые управляют улицами как наместники государства.
Голова-на-Молнии начал кружить. Рики поворачивался на месте, держась лицом к противнику и стараясь, чтобы тот, как более крупный человек, не прижал его к стене или другому препятствию. Гуру при обучении подчеркивал важность обороны как позиции более этичной, а также более выгодной в тактическом смысле. «Бои чаще проигрываются, нежели выигрываются, мой мальчик, — любил говорить гуру. — Дай противнику шанс проиграть первому».
Рики старался сосредоточиться. Длительные тренировки развили в нем до высокой степени рефлекс «драться или бежать», сопровождаемый горячим всплеском адреналина в крови, который превращал его в зверя. Однако мозг при этом работал четко, вбирая максимум информации…
Голова-на-Молнии замахнулся правой рукой, целясь в глаза. Рики отбил удар, стараясь попасть гарротой по пальцам, страхуясь второй палкой на случай промаха. Однако палка наткнулась на лезвие: Голова-на-Молнии вовремя вывернул руку, блокируя удар.
Рики мгновенно отбил клинок своей волшебной палочкой, освобождая правую руку, которой предстояло отразить выпад левого ножа, летящего прямо в живот. Еще один стук ратанговой древесины о сталь, и оба дуэлянта отступили на шаг назад.
— Неплохо, — сказал Голова-на-Молнии. — Но мои ребята меня предупредили, что ты целишься в руки, жонглер.
Рики молча смотрел на него, ждал. Он понимал, что противник выше и килограмм на пятнадцать тяжелее. Что еще хуже, из передней части магазина начали доноситься встревоженные голоса, и сполохи факелов мелькали все ближе. Защитники Общественности начали стекаться к офису.
Голова-на-Молнии печально улыбнулся.
— Ты припер меня к стенке, парень, — сказал он. — Я не могу приказать своим ребятам разделаться с тобой, не потеряв при этом лица. Так что придется мне добивать тебя самому.
Он неистово обрушился на Рики, делая выпады слева и справа, замахиваясь сверху, однако старался не слишком вытягивать руки, чтобы не дать Рики поймать себя двумя палками. Это все, что тот мог сделать, защищаясь от натиска.
Голова-на-Молнии замахнулся, чтобы ударить Рики ногой в пах.
Рики едва успел развернуться и принять удар ягодицами, но при этом был отброшен на груду рваных коробок с награбленным барахлом.
Голова-на-Молнии завис над ним. Он не стал наклоняться, чтобы схватить Рики за горло или пырнуть ножами. Вместо этого он зверски ударил его ногой в бок.
Рики задохнулся. Боль пронзила, словно пуля навылет. Сапог сломал ребра.
— Растопчи его, Голова-на-Молнии! — вопили парни и девушки. Невесело оскалившись, Голова-на-Молнии занес ногу, чтобы выполнить их пожелание.
Рики сложил палки буквой «X» и выбросил их вперед, чтобы поймать занесенный сапог, словно вилкой. Левой ногой он зацепил щиколотку противника, перехватил ее правой ногой с другой стороны и дернул изо всех сил.
Голова-на-Молнии завалился на бок. Он ударился об пол плечом, перекатился и вскочил, держа ножи наготове.
Рики тоже уже был на ногах, стараясь не слишком горбиться от боли. Гуру время от времени неожиданно бил его гарротой со всей силы, чтобы научить управлять своим рефлексом самозащиты, только поэтому боль от удара сапогом не убила его. Он сумел вынести ее, хотя с каждым вздохом ему словно копье вонзалось в бок.
— Кончай с ним, Голова-на-Молнии! — кричали Защитники Общественности. — Мы хотим крови.
— Первый урок лидерства, — тихо сказал Голова-на-Молнии. — Дай людям то, чего они хотят.
Он сделал выпад; клинки дьявольски блеснули.
Рики отпарировал левой рукой вправо и, приблизившись к Голове-на-Молнии, обошел его слева, прижав его левую руку к туловищу, пока она не успела набрать скорость. Он ударил палкой вдоль руки противника, закрутив ее вокруг запястья. Змея выпускает клыки — так называл этот прием гуру.
Он продолжал спиральное движение вокруг руки противника, а от второго ножа его защищало крупное тело Головы-на-Молнии. Еще один виток, направленный вверх, и кривой нож отлетел в сторону.
Голова-на-Молнии издал утробный крик ярости и удивления и ударил Рики вторым кинжалом в ребра. Рики блокировал нож вертикально направленной палкой, а другой гарротой сильно ударил по запястью шефа ГСО. Второй кинжал грустно запел, ударившись о цемент.
Голова-на-Молнии обрушил локоть на висок Рики.
Рики забыл, что основная тактики эскримадоров — разоружить противника, он же должен победить человека, а не оружие. Полуослепший, теряя сознание, он выставил палки перед собой. Голова-на-Молнии нанес круговой удар коленом в уже сломанные ребра.
Рики осел. Голова-на-Молнии вдвинулся между гарротами и колотил его кулаками и локтями. Рики пытался слабо защищаться. Шеф ГСО зацепил его ногу своей ногой и опрокинул Рики на пол.
Голова-на-Молнии навалился на него. Ударив Рики в лицо, он выбил палки у него из рук. Затем обхватил мощными руками его горло и принялся душить.
Рики вцепился в безжалостные руки противника, стараясь оторвать хотя бы один палец. Но руки были словно цементные.
«Не может быть, чтобы вот так все закончилось, — подумал Рики, когда кольцо улюлюкающих, злобных лиц начало кружиться перед глазами. — Я должен стать героем. Я не могу вот так просто умереть».
Он увидел спокойное смуглое лицо гуру, его сардоническую улыбку, проступающую через клубы дыма.
«Быть героем не так просто, как ты думал, не правда ли, hijo?»
Он почувствовал, как глаза вылезают из орбит. Грудь готова была лопнуть от невозможности втянуть хотя бы каплю воздуха.
«Я потерял палки!» — подумал он в панике.
«Эскримадор сражается тем оружием, что есть у него под рукой, — услышал он мысленный ответ. Старик затянулся и выпустил дым. — А оружие там, где ты его находишь, понимаешь?»
Рики посмотрел на противника. Широкое лицо расплылось в усмешке. На высоком лбу выступили капельки пота, блестевшие в свете факелов, словно рубины, вправленные между зубчиками молнии.
Рики протянул руку и ухватился за молнию. Последним истерическим усилием он вырвал ее изо лба лидера ГСО.
Кровь залила лица обоих противников. Голова-на-Молнии с воплем отпрянул назад. Он не отпустил руки, но Рики удалось зацепить левый мизинец и сломать его. Звук был такой, словно сломалась ветка. Даже в угаре ужаса смерти и внезапной надежды этот звук вызвал у Рики дурноту.
Он скользнул вниз, между широко раздвинутыми ногами Головы-на-Молнии. Тот обернулся вслед за ним. Его лицо напоминало алую маску, оскалившуюся между двумя ртами. Здоровой рукой он схватил Рики сзади за пояс.
Рики вывернулся и всадил в живот Головы-на-Молнии один из оброненных им кривых ножей по самую рукоятку.
Голова-на-Молнии завопил и скорчился. Рики не был воспитан на боевиках и телефильмах, поэтому он не ожидал, что одна-единственная рана, какой бы тяжелой она ни была, может погубить человека. Поэтому он, не мешкая, начал шарить по полу в поисках другого оружия. Приметив одну из своих гаррот, лежавшую в тени около стены, он проворно нырнул за ней.
