Он поспешил в сторону «Орндорфа». Портье приветливо улыбнулся и вежливо осведомился о состоянии здоровья Симаса. Нил поблагодарил за внимание и ответил, что отец почти выздоровел. Затем юноша медленно поднялся по ступенькам.
Конгрессмен Генри Вудвард собственной персоной открыл дверь. Он буквально втащил Нила в комнату, являя собой гостеприимство.
— Дорогой мальчик! Входи же, входи! Как я рад тебя видеть! Блейда начали мучить появившиеся в один момент предчувствия. Он меньше всего ожидал подобного приема. Присутствие Вудварда-отца в отеле слегка шокировало его. Отставной конгрессмен был по-прежнему увлечен светской жизнью, постоянно находился в круговороте общественных забот и дел, хотя давным-давно отошел от политики и переехал из Пенсильвании в Калифорнию.
Генри Вудвард, неуклюжий, здоровый, крепкого сложения мужчина с копной седых непокорных волос, играл свою роль до конца.
Они познакомились на вечере в Денвере, где Вуд-варды гостили у друзей. Нил собственно не старался особо сблизиться с конгрессменом, но, оставаясь ярым сторонником этикета, был предельно вежлив с ним. Вудвард в свою очередь также был галантен и корректен, но держался на расстоянии, тоже не проявляя горячего желания завязать дружеские отношения. Но до поры до времени, пока не узнал о Симасе Блейде, вернее, о деньгах Симаса Блейда. После этого он всеми силами содействовал немедленному обручению с Нилом.
Просто невероятно, что юноша раньше не разглядел причину такого внимания и усердия. Действительно, очень странно, тем более что старик Блейд неоднократно упоминал о впечатлении, которое произвел на него Вудвард, и о своих подозрениях. Быть может, изменившаяся ситуация способствовала прозрению, ведь теперь молодой человек не был связан ни с конгрессменом, ни с Харриет Мод.
Таким образом, притворно сердечное приветствие, которым старик встретил Нила, заставило Блейда насторожиться, почувствовать неладное. Вудвард напоминал слащаво-приторную конфету, если можно, конечно, использовать такое сравнение. У Нила появилось навязчивое желание как можно скорее отделаться и убежать куда глаза глядят.
— Мне нужно поговорить с Харриет, — тихо сказал он.
— Конечно, конечно, дорогой мой! Она так страдала и скучала по тебе. Так страдала, что, не раздумывая, принесла в жертву удобства и комфорт и мужественно вьщержала такое утомительное путешествие, чтобы быть рядом с тобой в трудный момент твоей жизни.
— Так ее нет? — Нил не был уверен и не понимал, радует его отсутствие Харриет или раздражает.
— Нет, — Вудвард растерянно огляделся, как будто дочь могла спрятаться под столом. — Думаю, она отправилась сделать кое-какие покупки.
— В Таксоне? В такое позднее время?
— Ну, видишь ли, некоторые магазины работают допоздна. Она хотела сделать тебе подарок. Ах, девочка так любит преподносить сюрпризы!
Несомненно, старик говорил неправду, и Нил ума не мог приложить, в чем тут дело. Конгрессмен был явно напуган, что обман раскроется и молодой человек узнает, где Харриет.
Честно говоря, Нил не имел никакого представления, куда могла отправиться такая благовоспитанная особа, как Харриет Мод. Одна в незнакомом городе, вечером. Он догадывался, что Вудвард также не знал, где девушка. Единственное, в чем юноша ни капли не сомневался, так это в том, что не имеет ни малейшего желания оставаться больше в комнате с неприятным ему человеком.
Как же так получилось, что интуиция подвела его и он не заметил раньше плохо скрываемой откровенной алчности Вудварда?! Сегодня, однако, юноша почувствовал, что его несостоявшийся тесть готов раздеть зятя до нитки. Даже пьяный идиот заметил бы это. Нил с гордостью мог сказать, что никогда не был ни пьяным, ни идиотом. И не терял головы из-за Харриет Мод.
— Извините, но я не могу ждать, — произнес он.
Вудвард вздохнул с заметным облегчением.
— Отец болен, и мне нужно вернуться к нему.
— Надеюсь, ничего серьезного? Конгрессмен самодовольно потирал руки. Его пальцы теребили полы дорогого, но уже сильно изношенного халата.
Внезапно Нила осенила догадка, что Вудвард знал все о болезни Симаса, потому что читал письмо юноши, отправленное Харриет. Он, очевидно, сорвал дочь с места и в спешке привез в Таксон, чтобы застать Нила в подходящий момент, когда он был растерян и уязвим. Видимо, дела его идут не очень хорошо, как и предсказывал Симас. Не исключена возможность, что Вудвард на грани банкротства. И, боясь упустить шанс, уже, наверное, подсчитывал деньги Нила!
— Благодарю, отец быстро поправляется. Блейды народ крепкий и живучий. Будьте так любезны, передайте Харриет, что завтра утром в одиннадцать я буду у нее. Нам нужно кое-что обсудить. Это очень важно.
У молодого человека было ощущение, что ему трудно дышать, когда он выходил из комнаты. Все, что говорил отец о Вудварде, было чистой правдой. Он находился в отчаянном положении и нуждался в деньгах, поэтому беззастенчиво использовал дочь, чтобы добыть их. Впрочем, она, кажется, не имела возражений играть в эту грязную игру.
— Синьор Блейд! — раздался голос.
Нил повернулся и увидел молодого Карлоса, стоящего в тени большой лестницы.
— Que paso[18], Карлос?
— Синьор, вы хотите видеть женщину с золотыми волосами?
— Ты знаешь, где она, Карлос?
— Si, синьор.
Нил достал из кармана монету:
— Тогда почему бы нам не выйти на улицу и не поговорить?
— Я провожу вас туда, синьор Блейд. Но сначала вам надо переодеться. В другую, плохую одежду.
Нил понял, что его невеста, которую он считал совершенством и которую, как думал раньше, любил, отправилась в незнакомом городе в такое место, которое иначе, как злачным, не назовешь. Может, она рискнула посетить салон? Вполне вероятно, что она обладает гораздо большей смелостью чем он предполагал.
— О'кей, Карлос. Пойдем со мной, я сменю одежду. К тому же Фрида сегодня утром испекла пирог.
Потребовалось не так много времени, чтобы облачиться в серую робу и превратиться из изящного городского пижона в неприметного простолюдина. За это время Карлос успел с аппетитом уничтожить два больших куска пирога под громким названием Блэк Форест.
Мальчишка остался весьма доволен видом преобразившегося Нила. И пришел в восторг, когда юноша в довершение всего прикрыл светлые волосы старой грязной шляпой, принадлежавшей садовнику Фриды, и испачкал лицо землей из горшка с геранью.
— Вот здорово, синьор!
— Рад, что тебе понравилось, Карлос. А теперь лучше всего уносить ноги, пока нас не застала в таком виде хозяйка. Она подумает, что мы бродяги.
Мальчик повел Блейда на окраину Таксона, которую без преувеличения можно было назвать самым грязным и вульгарным местом в городе. Они с трудом пробирались вниз по темной аллее. Невдалеке проститутка занималась своим древним ремеслом в сломанном экипаже. Стараясь держаться в тени, быстро прошли мимо группы людей, собравшейся вокруг площадки для петушиных и кулачных боев. Неожиданно натолкнулись на неподвижно лежащего на земле человека, в груди которого торчал нож.
