мистер Хофер, что вы отлично помните устав и инструкцию, – поощрил я его, показывая дежурному служебный жетон и отпирая свой шкафчик, – и вот вы уже и ответили на мой вопрос: да, вы совершенно правы – напарник нужен в патрульно-постовой службе. Именно поэтому я, как человек, давно работающий в собственном агентстве, использую несколько иную тактику ведения дел. Сначала я нахожу мелкие факты, провожу информационный анализ и только потом начинаю проводить оперативные действия, в которых самое важное – мобильность и скрытность. Согласны, Ганс?
– Коне-е-ечно, детектифф, просто… – попытался перебить меня он своими тягучими интонациями.
– Вы согласны, и это логично, – вставил я немедленно, – и у меня в связи с этим предложение. Мы с вами организуем нечто вроде оперативного штаба: вы будете доставать необходимую мне информацию, а я буду делать всю черновую оперативную работу. То есть фактически вы будете меня направлять и осуществлять тактическое руководство. Вы согласны?
Я, лязгнув дверцей шкафа, запер его, одновременно пытаясь затолкать пистолет под пиджак в наплечную кобуру.
– Ви-и очень хороший специалист, как я слышал, – медленно произнес он, – ваше мышлениие просто молниеносно! Но мне-е неопходимо, согласно инструкциям ру-уко-о-оводства, каждый день составлять рапорт о проделанной работе-е.
Когда он сказал «руководства», я едва не прыснул со смеху, но сдержался.
– Так давайте же оговорим систему связи, – я взглянул на него, изобразив на лице почти такую же идиотскую улыбку, как у него, – у вас наверняка есть номера телефонов, по которым с вами можно связаться в течение дня?
– За-а-ачем такие сложностти, детектиф, сэ-эр?
Все же он уперся, словно мул, постоянно повторяя слово «рапорт» и «начальство», и мне пришлось с ним спорить. Точнее, как-то его урезонивать. Ганс стоял насмерть, будто солдафон на параде.
Я уже вышел из ворот управления, а он, точно мой горячий поклонник, бежал вслед за мной и продолжал бормотать всякие умные уставные термины.
– Наоборот, удобство, лейтенант, – я понял, что просто так его «с хвоста» не стряхнуть: выбрал же его «по ряду причин» сам комиссар, – я готов связываться с вами каждый вечер по телефону, и будем вместе писать подробные рапорты…
– Проститте, мистер Моррисон, но я должен участвовать в вашей работе-е-е! – Его лицо стало решительным и хмурым.
– Хорошо, дружище, – я панибратски хлопнул его по плечу, – я сейчас еду в автосервис забрать свой автомобиль, вам это интересно?
– Конечно! – он радостно выпучил глаза, – мы сможем обсудить стратеэ-э-эгию и та-а-актику!
Я тяжело вздохнул и, выйдя на Пиллар-стрит, ловко заскочил в телефонную будку, захлопнув перед носом Ганса дверцу. Тот не решился мне помешать и застыл как манекен за стеклом, только в данном случае внутри витрины был я сам.
Я позвонил в особняк Папы Монзано и попросил Хуареса. Его не оказалось. Хмурый голос сказал, что он появится минут через десять. Я ответил, что мне, собственно, нужен не сам Хуарес, а мой «роллинг» вишневого цвета. Голос попросил назвать мое имя, и я не постеснялся назвать. Мне было сказано, что мой «роллинг» ждет меня в гараже особняка. Сердце мое ликовало, и, выйдя из будки, я одарил Ганса Хофера лучезарной улыбкой, после чего встал на бордюр и задрал руку, начав охоту на такси.
– Мы куда-то е-э-эдем? – спросил Ганс с лукавым прищуром.
– Я же сказал, – кивнул я, – в мой автосервис за моей машиной.
К нам подъехал синий «фауд» седан с клеточками на крыше.
– Присаживайтесь, лейтенант, – я картинно открыл заднюю дверцу, и Ганс сложился пополам абсолютно безропотно.
Хорошо, что Папа Монзано живет на Арчер-стрит, почти на углу Мэдисон-авеню. Я, конечно, не очень хотел посвящать Ганса в свои дела, но у меня были некоторые соображения по этому поводу.
Когда такси подъехало к пандусу особняка, я попросил водителя остановиться у въезда, так как перед нами стояли два нескладных типа в пиджаках не по размеру и пыльных шляпах.
Водитель был темнокожий, из муринов, и когда он вытаращил глаза, было ощущение, что они сейчас выпадут.
Я расплатился и снова открыл дверцу незадачливому лейтенанту.
– Стоять! – гаркнул верзила с явной выпуклостью на груди.
– Спокуха, парни! – Мне пришлось повысить голос. – Этот коп со мной, он по делу. Где Хуарес?
Выражение их перекошенных лиц сменились на растерянное.
– Моррисон? – спросил самый крупный.
– А ты думал, это доставка пиццы? – прищурился я. – Да, я – он. За «роллингом»…
– Идите в гараж. – Он махнул рукой, обнажив часть волосатой руки с татуировкой в виде карточных мастей.
Все это время Хофер стоял с таким выражением, словно решал задачу «быть или не быть». Он набычился и озирался по сторонам. Вообще я предпочел бы не иметь его в качестве спутника, но мне показалось, что оперативная работа незнакома этому «правильному» сотруднику. Нужно показать ему наши серые будни. А заодно приятно было смотреть на физиономии шестерок Монзано.
– Лейтенант, за мной! – Мне нравилось ставить эксперименты над ни в чем не повинным человеком, и я упивался своей безнравственностью.
Мы прошли по нисходящему пандусу к подземным воротам, которые были на четверть раскрыты.
– Мне кажжется, иллли этти люди напомминаютт мне преступпников? – Ганс старался говорить быстро, но его акцент…
– Вы же полицейский, мистер Хофер, – отмахнулся я, – разве вы не привыкли в вашей работе общаться с уголовным элементом?
– Но поччему у них ваш автомобиль? – Хофер постепенно начинал меня раздражать.
– Мне ответить на этот вопрос коротко, – иронично усмехнулся я, – или рассказать все детали тонкой операции, которую я задумал? Такие вещи даже в рапорте не стоит упоминать.
– О! – воскликнул Ганс. – Проститтте! Да-а-а! Я понимаю!
Он сделал такое лукавое и понимающее лицо, как картинный злодей в школьном спектакле. На миг мне показалось, что бандиты действительно подумают, что мы тут неспроста: одно дело вытянутые рожи рядовых мафиозо, другое – неудобные вопросы от Папы.
Я беззвучно выругался сквозь зубы и зашел в ворота.
В гараже Монзано было светло как днем – на электричестве тут явно не экономили.
В правом углу между колоннами света было еще больше, но он отличался ярко-желтым спектром. Он пробивался в открытую роликовуя дверь.
И – вот он! Мой сверкающий в пене мойки автомобиль! Словно только сошедший с конвейера завода Майнера!
На мгновение я забыл обо всех своих проблемах и даже о «подарке» главного комиссара. Я снова могу быть мобильным!
Тут из дверей мастерской показался темный силуэт в резиновых очках. Я помахал ему рукой.
– Заг? Ты? – Человек поднял очки на лоб, а я узнал его лицо – кажется, его звали Биллом.
– Здравствуйте! – выкрикнул я. – Он самый! Я за машиной…
– О! Амиго Заг! – Внезапно из-за бетонной колонны появилась щеголеватая фигура Хуареса в синем костюме, сиреневой сорочке с желтым галстуком и черной шляпе. Под его тонким острым носом красовалась «ниточка» черных усов, а взгляд излучал искреннее дружелюбие.
Мы раскланялись, а Билли ушел, передав мне ключи от машины. Хуарес, косясь на форму Ганса, осыпал меня комплементами неясного свойства, на что я сделал знак глазами, что все в порядке.
Ганс же, видимо, поняв свою «харизму», старательно изображал мебель и, как я искренне надеялся, жалел о своем
