мы как-то нехорошо… Из-за него от меня ушла девушка…
– Забудь о ней! Тебя ждет твоя мечта у моря! – отмахнулась гадалка.
– Жаль, – вздохнул я, – она мне понравилась.
Словно не услышав моих слов, она возложила обе руки на шар.
– Вот что я чувствую… – Мария закатила глаза, и стала как-то конвульсивно дергаться. – «Наследие Предков»! Возрождение! Община Великого Круга! Ступай туда и спроси отца Готлиба… Я чувствую, что он расскажет тебе, что нужно делать и знать! Там твой ключ! Путь в горы!.. А сюда больше не приходи – темная аура ледяных демонов окружает тебя… Боги следят за тобой, но не все из них хотят тебе добра!.. Берегись! Жизнь коротка!..
Собственно, ничего хорошего я от Пифагора и не ожидал – просто его понимание секретности было очень своеобразным. Вот нельзя было нормально передать какую-нибудь шифрованную записку? Или чтобы Мария сама дала мне какой-нибудь знак через посыльного, курьера, да в конце концов, нанять уличного мальчишку и передать мне какой-нибудь плевый арт Фауда с зашифрованной «незримой подписью».
Да, все эти способы небезупречны, но тяга Юна ко всяким театральным эффектам…
Я докопался до карлицы-служанки, чтобы она выдала мне телефонный справочник Нью-Фауда. Выяснилось, что Община Великого Круга находится совсем неподалеку, на восточной Девятой улице. Хиус, я там буквально недавно был рядом, у Монзано. Нет, автомобиль – это самое главное!
Закапал дождик с серых небес. Я включил дворники, которые ездили по стеклу с легким скрипом. Машин на улице было не так уж и много. Я выскочил на Девятую почти под стрелкой светофора: надо было чесать почти до кольцевой дороги.
– Отец Готлиб сейчас на консультации… – сказал мне человек в черной рясе с блеклыми уставшими глазами.
Я сидел в классическом офисе с тремя телефонами и стеллажами с картонными папками.
– Хотите что-нибудь выпить? – Человек в черной рясе услужливо улыбнулся.
– Да, – я решил разорвать шаблон, – виски с содовой. Но содовой буквально чуть-чуть!
Худощавый мужчина в черном халате поднялся и подошел к дверцам в стене. Он достаточно ловко проделал манипуляции с бутылкой, после чего я подумал, что в этой общине не так уж и плохо.
Он поставил стограммовый тумблер на журнальный столик, и я пригубил янтарную жидкость.
– А я слышал, что религиозные догматы не разрешают алкоголь в храме богов, – не выдержал я.
– Все верно, – спокойным голосом ответил секретарь, – в храме действительно нельзя. Но мы сейчас в конторе, можно сказать, в приемной. На прихожанина или же неофита вы не похожи. Следовательно, вы человек светский. И скорее всего, пришли к отцу Готлибу по делу, не связанному с верой. А у нас принято ко всем подходить «по рангу его». Я удовлетворил ваше любопытство?
– Более чем, – одобрительно хмыкнул я, отметив про себя поинтересоваться этим умным секретарем у отца Готлиба, уж больно он не вписывался в образ «мелкого клерка».
Пока я скучал, изучая плакаты о пользе веры, в помещение вошла стройная и красивая девушка в облегающем длинном черном платье и со словами: «Это от Алексия» передала дежурному какую-то стопку листов.
Я попытался поймать ее холодный взгляд и понял, что с такой девушкой мне не стоит иметь ничего общего.
– Пришлите брата Эндикотта, – попросил кого-то по телефону секретарь.
– Брат Андрей, я слышал, что меня ожидает человек? – Голос раздался внезапно из-за спины.
Я обернулся, у двери стоял высокий мужчина с легкой бородкой и добрым взглядом. Он также был одет в черную рясу с символом Зодиака, и его внимательный взгляд был устремлен на меня.
– Вы отец Готлиб?
– Да, – кивнул он, – с кем имею честь?
– Мне порекомендовали к вам прийти, – я встал с кресла, – одна женщина, Мария…
– Пойдемте, поговорим с вами, – мягко сказал отец Готлиб.
Дверь возле ресепшена вела во внутренний сад; тучи разошлись, и погода была хорошей – правда, лучи солнца казались какими-то блеклыми.
Во дворе росли четыре дуба по периметру, и была живая изгородь. Еще стояли массивные каменные скамьи. Возле дорожки журчал искусственный ручей, а в центре всего ландшафта возвышалась куча камней, напоминая некий рукотворный грот. Венчало эту кучу медное с прозеленью кольцо с изображением двенадцати богов.
Еще я заметил узкие короткие башенки воздушных вытяжек: судя по всему, здесь было множество подземных помещений.
– Я прошу прощения, отец Готлиб, – сказал я, – некоторые люди, которые работают в жандармерии, сказали, что вы можете мне что-то посоветовать…
– Как вас можно называть? – ласково спросил отец Готлиб.
– Заг, – кивнул я.
– Очень приятно, Заг, – он кротко улыбнулся, – я догадываюсь, что вам нужно, но вынужден пояснить вам некоторые важные вещи.
Он сделал паузу, давая мне время осознать важность этих вещей, и я, на всякий случай, осознал.
– Видите ли, – продолжил он своим мягким голосом, – наша община это как бы островок спокойствия в океане страстей нашего города. И это не простые слова – кроме обычных служб и обрядов, как вы понимаете, многие люди просто ищут у нас убежище от проблем. Естественно, что преступников мы обязаны передавать закону. Но есть люди, которые, совершив что-то неприглядное, получили свое наказание и честно, искренне раскаялись. В их душе вечный ад содеянного греха, который они переживают снова и снова. Потому они и посвящают себя богам именно здесь, отказываясь от мирского. Наша община постоянно расширяется за счет пустырей вокруг кольцевой дороги. Мы облагораживаем окраины. У нашей концессии много сторонников, да, конечно, некоторые из них высокопоставленные люди, жертвующие нам достаточно крупные суммы. Но Великий Круг принципиально не лезет в политику – Зодиак и все двенадцать богов, глубокое уважение к их творению, это единственное что дает нам силы жить и радоваться жизни. Можно найти подобную позицию эгоистичной, а можно назвать ее альтернативной жизнью. Жизнью лучшей, чем та, что за воротами.
Я внимательно слушал его пламенную речь, пытаясь понять: к чему он клонит и хватит ли мне одного упоминания Марии Ленорман для того, чтоб узнать у отца Готлиба то, зачем я пришел.
– Прошу простить меня за столь долгое и пафосное вступление, – смиренно склонил голову мой собеседник так, что стала видна шапочка-убос в виде свернутого спиралью змея, – просто для меня необходима симметричная ясность моего понимания ситуации и вашего.
– Все в порядке, – заверил я, – мне тоже важно знать положение вещей. Да и то, чем я занимаюсь, весьма деликатное дело, в котором очень много заинтересованных лиц. Так что в моих же интересах сохранить ваш жизненный уклад. Мне посоветовала к вам обратиться Мария Ленорман.
– Очень приятно общаться с адекватным человеком, – кивнул отец Готлиб, – так вот к чему я это все вел, Заг. Я знаю и глубоко ценю Марию Ленорман как человека и как нашу прихожанку. Но она не часть нашей общины, хотя и искренне верующая. Мирскую жизнь она не отвергла. Я не вижу в этом какого-то греха или ошибки, просто Марии приходится соблюдать некоторые условности внешнего мира, как и нам, в той или иной степени. Я знаю, что у нее есть хорошие друзья в ОРЖ…
От неожиданности я чуть не
