ярости и душевной боли. Силился выдавить из себя хоть слово, но после пережитого потрясения не мог справиться с голосом.
— Не утруждайся. Я догадываюсь, что ты меня сейчас люто ненавидишь. Признаться, я на это и рассчитывал. Мне твоя симпатия совершенно не нужна, чтобы управлять, как ты заметил.
У Октавио и так уже совершенно опустошенного, внутри все оборвалось. «Неужели это продолжится?» — он бегло бросил взгляд на мирно посапывающую во сне девушку, и сердце заныло от страха.
Сет проследил за этим взглядом и виновато вздохнул.
— С нее на сегодня точно хватит, можешь не переживать.
Октавио не смог сдержать вздох облегчения. Почему-то словам Князя верилось.
Взяв безвольно лежащую руку кнехта и сделал надрез на запястье, Сет ловко подставив под струю пустой кубок. Октавио безучастно наблюдал да этой процедурой. Порез быстро затянулся. Князь вытер лезвие о край обивки и вернул ножичек обратно, в голенище к владелице.
Итернитас вдоволь насытился. Безысходность и ужас Октавио, страх и боль служанки, ярость Сета… Паразит уполз в недра каменных стен и затих.
Сет, уже не подстегиваемый щупальцами замка, произнес:
— И у меня к тебе есть не приказ, а просьба, — голос Князя показался Октавио безумно уставшим и грустным. Юноша недоуменно поднял на него глаза. — Если кто-либо прельстится перспективой добровольно отдать свою волю на невозвратной основе — отговори. Расскажи без прикрас, чего это ему может стоить.
Октавио в замешательстве утвердительно кивнул. Слова и тон Князя никак не увязывались с тем, что происходило с ним в этой комнате. Почувствовав, что дар речи к нему вернулся, шепотом спросил:
— Что будет с ней?
Сет посмотрел в изголовье кровати, где вился жнец, не решаясь приблизиться. «Видимо, все же она потеряла многовато крови. Придется отгонять, пока не восстановится достаточно».
— Очухается и пойдет работать дальше, — безразлично пожал плечами Князь, — крови потеряла довольно много, но я ей не дам перейти в Долину Тени. Выспится, и все будет в порядке.
— Как её зовут?
Князь усмехнулся:
— Понятия не имею. Ты каждый раз у обеда имя спрашивать будешь?
У Октавио не было сил ни возразить, ни даже внутренне возмутиться. Да и вопрос явно был риторическим.
— Так. На сегодня все. Если мне что-то будет нужно, дотянусь до тебя мысленно, — с этими слови Сет осторожно, стараясь не расплескать кровь кнехта из кубка, подхватил девушку на руки и понес к двери.
Измученный Октавио не мог никак среагировать. Не было сил ни чувствовать, ни шевелиться. Уже в дверях Князь развернулся, и предложил:
— Советую тебе твою Зельду отправить в дом Айвори. Поговори с Силавией — наверняка её родня не откажет. Можешь её туда даже сопроводить, но затем вернись в поместье. Будете врозь, но там она будет в гораздо большей безопасности, чем у твоей семейки. Если будут возражать — сошлись на то, что я приказал. Возмутятся — подсоблю. Только сделай вид, что сам бы рад от нее избавиться, да наложен запрет. Если заметят, что у тебя осталась часть души — проблем не оберешься, — не обращая внимания на дальнейшую реакцию кнехта, Сет понес Есению в подземелье, в лабораторию.
Октавио, зацепившись за последнюю фразу, как в полусне поднес окровавленную руку к сердцу и в изнеможении закрыл глаза.
Глава 14. Лаборатория
Зайдя в лабораторию, Сет первым делом поставил кубок на тумбу, подальше от края, отодвигая нагроможденный хлам, грозящийся упасть. Затем, скептически окинув помещение взглядом, положил девку себе под ноги, перешагнул через неё, и подошел к столам, расположенным параллельно друг-другу. На их поверхностях царил хаос похлеще, чем в отцовском кабинете. Сет выбрал стол, где бьющихся предметов стояло чуть меньше, и начал переставлять колбы на соседние столы, тумбочки и шкафы, с досадой замечая, что свободного места толком нет, а ингредиентов и эмульсий тоже толком нет — почти всё либо по заканчивалось, либо пришло в негодность.
Остатки засохших крошек каких-то трав и бумагу просто смахнул на пол. Затем вернулся к девке, поднял её на освободившийся стол и осмотрел рану.
Понятное дело, что лезвием рана была бы стократ аккуратнее. Октавио, в силу неопытности, хорошенько разодрал плоть, хоть и явно целился в относительно безопасные участки. Возможно, останется довольно-таки грубый шрам.
Князь раздраженно вздохнул. Врачевать он не любил. Во всяком случае, это занятие всегда его вгоняло в подавленное состояние. Магия воды была очень близка магии жизни. Многим целителям не стоило никаких усилий помочь затянуться такой ране. А ему придется действовать как сельской знахарке — иголкой, ниткой, да травами.
Покопавшись немного по шкафчикам, лекарь поневоле нашёл все необходимое и, как смог, залатал девушку, стараясь сделать всё как можно аккуратнее. Ситуация вызывала у него легкую неловкость. Всё таки, наверное, можно было бы обойтись с Октавио помягче… О лежащей на столе девушке он толком не думал, пока не заметил, что у неё потихоньку синеют губы, а из ноздрей выдыхается еле заметный пар.
Сет в раздражении зарычал. Лаборатория находилась рядом с ледником, и температура в помещении была соответствующая. Ему самому холод не вредил, а о том, что человеку может быть даже морозно в помещении элементарно забыл. Да и жнец всё никак не отставал. Вился следом, будто привязанный. Хорошо хоть Итернитас наелся вдоволь, и не цепляется ни к нему самому, ни к девке… Невезучей служанке, которая умеет читать.
Эта мысль натолкнула на неожиданное решение. Сет отправился в ледник.
В глыбах льда и снега, которые он сам туда натаскал и обновлял периодически, лежал раскромсанный труп твари и флаконы с эмульсиями, требующие низких температур, и несколько ведер. Также были воткнуты в лёд пара лопат. Про перчатки Сет снова забыл. В тишине раздался обреченный вздох.
Князь, поборов брезгливость, поднял за остатки волос голову твари и положил в одно из вёдер. Затем накопал ещё два ведра льда. Должно хватить.
Взял собой ношу, вернулся в лабораторию, ещё в коридоре подав импульс к ведру со льдом, чтобы частицы воды вновь начали приобретать жидкое состояние и постепенно разогревались.
Подойдя к столу с явно замерзающей девушкой, снова снял её на пол. Затем выплеснул горячее содержимое ведра на освободившуюся поверхность, контролируя магией отлетающие капли.
Вода вылилась стремительным потоком на стол, но, удерживаемая магией, распласталась на ней тонкой медузой, медленно подтягивающей свои щупальца к шляпке. Получился тонкий горячий матрас из упругой воды. Края были неровными, он несколько продавливался при нажатии, но Сет всё таки не на комфорт рассчитывал, а на создание большой грелки с минимумом
