— Ну, хоть тут какой-то сдвиг, по крайней мере. Я помогу с обеспечением Крестьянами, и хотя я ничего не знаю об управлении пушкой, можете на меня положиться, в смысле любого другого совета.
Хейдждорн оглядел сидящих и нахмурился.
— В этой программе тоже есть трудности. Во-первых, у нас под рукой только один энергофургон, на котором вернулся из своей разведки Ксантен. Потом, насчет наших энергопушек! Кто-нибудь проинспектировал их? Хранение их было доверено Мехам, но, возможно, и даже вероятно, что они тоже повреждены. О. Ц. Гарр, вы считаетесь опытным военным теоретиком. Что вы можете сообщить нам по этому вопросу?
— На данный момент я не проделал никакой инспекции, — заявил О. Ц. Гарр. — Сегодня «Обозрение Старинных Камзолов» займет нас всех до «Часа Вечерней Оценки»[4].
Он посмотрел на часы:
— Наверное, сейчас удобное время сделать перерыв, а я пока соберу информацию относительно пушек и затем проинформирую вас.
Хейдждорн кивнул тяжелой головой:
— Время в самом деле очень позднее. Ваши Фаны появятся сегодня?
— Только две, — ответил О. Ц. Гарр. — Лазури и Одиннадцатая Тайна. Я не смог найти ничего подходящего ни для маленькой Голубой Феи, ни для Прозрачного Восторга, а Глорианс все еще требуется обучение. Сегодня наибольшее внимание должна привлечь Разноцветы В. 3.
— Да,- согласился Хейдждорн, — Я слышал другие замечания в этом же смысле. Ладно, тогда до завтра. Э-э, Клахгорн, вы хотите что-то сказать?
—Да, в самом деле, — скромно признался Клахгорн. В нашем распоряжении осталось мало времени. Я очень сомневаюсь в эффективности крестьянских войск. Они все равно, что карлики против волков. А нам нужны скорее пантеры, а не кролики.
— А, да, — туманно произнес Хейдждорн. — Да, в самом деле.
— Где же тогда найти пантер? — Клахгорн вопросительно оглядел сидящих вокруг стола. — Неужели никто не может предложить источника? Жалко. Хорошо, если пантеры не сумеют появиться, давайте займемся делом, превращая кроликов в пантер немедля. Я предлагаю, чтобы мы отложили все праздники и спектакли до тех пор, пока не будет полной уверенности в нашем будущем.
Хейдждорн поднял брови, открыл рот, собираясь сказать что-то, и снова его закрыл. Он внимательно посмотрел на Клахгорна, чтобы удостовериться, шутит он или нет. Затем с сомнением оглядел сидящих за столом.
Бодри засмеялся:
— Кажется, эрудит Клахгорн паникует.
— Наверняка, поддержал его О. Ц. Гарр, — но наше достоинство не позволяет допустить, чтобы дерзость слуг вызвали у вас такую безумную тревогу. Мне стыдно даже затрагивать эту тему.
— Мне не стыдно, — ответил Клахгорн вызывающе. И я не вижу никакой причины, по которой нам следовало бы смущаться. Нашим жизням угрожает опасность, и такой пустяк, как наше смущение или еще что-нибудь в этом роде, становится неважным.
О. Ц. Гарр поднялся, грубо отдал честь в направлении Клахгорна, честь расчитанно оскорбительную. Клахгорн, поднимаясь, отдал честь подобным же образом, но столь степенно и сверхуслужливо, что оскорбление О. Ц. Гарра превратилось в пародию. Ксантен, презиравший О. Ц. Гарра, рассмеялся открыто.
О. Ц. Гарр поколебался, затем, чувствуя, что при данных обстоятельствах ссора будет расценена, как невоспитанность, вышел из палаты...
«Обозрение Старинных Камзолов», ежегодное выступление Фан, облаченных в пышные одежды, проводилось в Большой Ротонде, на северной стороне Центральной площади.
Половина джентльменов и четверть леди держала Фан. Это были туземные создания из пещер Альбирло — 7. Покорная раса, игривая и способная привязываться. После несколько тысяч лет селектного отбора, Фаны стали эльфами пикатной красоты. Тонкий газ, выходящий у них из пор за ушами, окутывал тело. Они были самыми безобидными существами, заботящиеся только о том, чтобы доставить удовольствие. Большинство джентльменов относилось к ним с приязнью, но иногда ходили слухи о леди, наказывающих особо ненавистных Фан настойкой аммиака, затускняющей их тело и на век уничтожающей их газ.
Джентльмен, очарованный Фаной, считался смешной фигурой. Фаны столь заботливо выведенные и производящие впечатление хрупких и нежных созданий, для интимных отношений не были пригодны, так как становились изможденными, с обвисшим и обесцветившимся газом. И всяк узнавал, что такой джентльмен неправильно использовал свою Фану. В этом отношении женщины замка имели превосходство. Протяженность жизни Фан не превышался тридцати лет, последние годы, потеряв красоту, они укутывались в мантии из серого газа и выполняли лакейские обязанности в будуарах, кухнях, чуланах и детских.
«Обозрение Старинных Камзолов» было больше случаем для обозрения Фан, чем Камзолов, хотя и они, сотканные из фангаза, были прекрасны.
Владельцы Фан сидели в нижнем ярусе в напряжении от надежд и гордости за своих Фан, особенно, когда какая-нибудь Фана производила необыкновенную демонстрацию, погружаясь в черные бездны. Представление было похоже скорее, на спектакль, где вслух не позволялось выражать свои чувства, но чем восхитительней и грациозней была Фана, тем более повышалась репутация ее владельца.
Предстоящие «Обозрения» задерживались почти на полчаса по причине бегства Мехов, и стали необходимы дополнительные приготовления. Обслуживать представление заставили Крестьян, которые раньше никогда не допускались к такой работе. И несмотря на то, что игра на лютнях давалась им с трудом, да и допускали они другие ошибки, связанные с ретуалом «Обозрений», благородные леди и джентльмены замка не обращали на это внимания. Фаны были восхитительны, как всегда, извиваясь и раскачиваясь под звучные аккорды лютни, трепеща своими пальчиками, словно нащупывая капли дождя, неожиданно съеживаясь, затем пружинисто распрямляясь, и, наконец, кланяясь, соскальзывали со сцены.
Посреди программы в Ротонду неуклюже, бочком, вступил один Крестьянин, и что-то настойчиво заговорил кадету, подошедшему спросить, что у него за дело. Кадет сразу же пробрался к отполированной черной ложе Хейдждорна. Хейдждорн выслушал, кивнул, что-то очень спокойно сказал, и снова как ни в чем небывало, устроился в своем кресле, словно послание было несущественным, и благородные люди из зрителей успокоились.
Представление цродолжалось. Восхитительная пара Фан О. Ц. Гарра выступила прекрасно, но наибольшее впечатление на публику произвела новая пленительная Фана Дирли, принадлежавшая Иссету и показанная в «Обозрениях» впервые.
Фаны появились в последний раз, танцуя все вместе полуимпровизированный менуэт. Затем они отдали последний полувеселый, полусожалеющий поклон и покинули Ротонду. Еще несколько минут леди и джентльмены оставались в своих ложах, обсуждая представление, устраивая дела и поручения. Хейдждорн сидел, нахмурясь и нервно теребя руки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
