– Сколько же вам тогда было лет?
– Тринадцать, но выглядел я старше своего возраста. Некоторые парни, поступавшие на военную службу, были весьма тощими малыми, на их фоне я смотрелся достаточно взрослым, так что отбор прошел.
Адам пересек спальню, Уорф последовал за ним. Следующая дверь вела в огромную гардеробную, полную рубашек, бриджей и сюртуков, висящих на специальных креплениях. Ботинки, шляпы и другие типично мужские принадлежности были аккуратно разложены на полках.
– Мой Бог, я действительно ношу всю эту одежду?
– Ваша светлость славится безупречным качеством одежды, не слишком броской, но и не консервативной, – несколько напыщенно заметил камердинер.
– Догадываюсь, что большей частью своей репутации я обязан вам. – Адам коснулся прекрасной хлопковой рубашки, одной их многих висящих на деревянных каркасах, сделанных точно по ширине его плеч. Дверь на противоположной стороне гардеробной вела в собственную опрятную спальню Уорфа с отдельным выходом в коридор. – Как вы стали моим камердинером?
– Я был освобожден от службы по инвалидности после ранения и последовавшего за ним сыпного тифа. Мой товарищ, Рэг, и я были отосланы домой оправляться после болезни, – объяснил Уорф. – Вернувшись в Лондон, мы подверглись нападению банды пьяных головорезов. Нас успели достаточно сильно избить, но тут на помощь пришел майор Рендалл и смог обратить их в бегство.
– Один? – удивился Адам. – Сколько же их там было?
– Мы с Рэгом разобрались с четырьмя, оставалось еще столько же, – Уорф задумался. – Будь мы более осторожны, возможно, сумели бы справиться со всеми. Но тогда нам это не удалось. Однако мы получили редкое удовольствие видеть майора в действии. Он считал, что бывшие солдаты не должны побираться на улице. Именно он привел нас к вам и предложил взять на работу. Я был бы счастлив выскребать кухню в качестве посудомойки, пока мог оставаться в Англии, и меня кормили. Но вы поступили гораздо лучше. Рэга вы определили в конюхи, поскольку он прекрасно ладит с лошадьми. А мне сказали, что нуждаетесь в новом камердинере и поинтересовались, не желаю ли я обучиться новому занятию. И когда я согласился, вы наняли камердинера из агентства, раскрывшего мне все тонкости содержания гардероба джентльмена.
Похоже, Адам и раньше считал, что можно оценить лояльность работника без рекомендательных писем.
– Наверное, вы мне понравились, раз я посчитал нужным нанять для вас учителя.
– Похоже, что так, но кроме того, вы, должно быть, оценили, что даже будучи полуголодным и с телосложением профессионального боксера, одет я был достаточно прилично, – усмехнулся Уорф. – Я не гоняюсь за модой, потому служить у вас камердинером для меня чистое наслаждение.
Он пристрастно осмотрел одежду, в которой Адам прибыл в Лондон.
– То, во что вы сейчас одеты, неплохо, но не дотягивает до ваших обычных стандартов.
Адам повернулся, чтобы посмотреть Уорфу в глаза.
– Какие у нас были отношения? Почему я не взял вас с собой в Шотландию?
Лицо Уорфа напряглось.
– Моя мать умирала, и вы разрешили мне остаться в Лондоне. Она умерла незадолго до того, как до нас дошли новости о несчастном случае.
– Примите мои соболезнования, – тихо произнес Адам. – Я был бы последним негодяем, заставив вас уехать в такой момент.
– Большинство лордов и не подумали бы поступиться собственными удобствами, – прямо сказал Уорф. – Я благодарен вам, что вы не настояли на моем сопровождении. Однако, если бы я находился с вами на "Энтерпрайзе", то, возможно, вы бы не пострадали так сильно.
– А, возможно, вы погибли бы, как и другие. Нет смысла говорить о том, что могло бы быть. – Адам посмотрел на покрытое рубцами лицо камердинера. – Мне почему-то кажется, у нас были менее формальные отношения, чем обычно бывают между джентльменом и его камердинером.
– Я всегда помнил свое место, сэр, – отозвался Уорф, тщательно подбирая слова. – Надеюсь, что и в дальнейшем никогда не выйду за пределы разумного. Вы самый лучший хозяин в Лондоне, я говорю это вовсе не потому, что работаю на вас. Мы оба отличаемся от остальных. Возможно, именно это повлияло на наши отношения.
– Полагаю, мое отличие состоит в индийских корнях. – Адам исследовал стойку с вешалками, на которых висели прекрасно сшитые сюртуки богатых сочных цветов темной радуги. – В чем заключается ваше отличие? В отсутствии навыков работы камердинером?
Уорф густо покраснел.
– И это тоже, но... Я... я должен признаться прежде, чем вам расскажет кто-то другой, обвинив меня и Рэга в наличии... противоестественной связи.
Противоестественная связь? По-видимому, имеется в виду сексуальная. Где-то в глубинах памяти Адама всплыло понимание того, что подобная связь является преступлением, карающимся смертной казнью. Не удивительно, что Уорф выглядит таким встревоженным при упоминании этой темы.
– Вы?
– Да, сэр, – лишенный эмоций голос камердинера снизился до шепота. – Мы уедем, если вам это не нравится.
Наличие "противоестественной связи" вполне могло объяснить, почему Уорф и его товарищ подверглись нападению банды взбешенных мужчин. Адам задался вопросом, что двое мужчин могут делать вместе, оставшись наедине, но сейчас было не подходящее время для расспросов.
– Я знал об этом раньше?
Камердинер кивнул.
– Полагаю, это меня не волновало?
Уорф покачал головой.
– Тогда не понимаю, почему вдруг должно беспокоить сейчас. – Он вернулся к одежде. – Вы подберете мне подходящий костюм к завтраку? Я просто ошеломлен предлагаемым выбором. – Он мельком оглядел себя. – Эту одежду я позаимствовал. Ее нужно вычистить и починить, чтобы можно было вернуть.
– Да, ваша светлость, – голос Уорфа подрагивал от облегчения.
Адам вышел из гардеробной и попробовал открыть другую дверь. Она оказалась запертой. Нахмурившись, он спросил:
– Почему я не могу ее открыть?
– Эта комната... ваш личный кабинет, поэтому он закрыт.
– Вы знаете, где ключ?
Камердинер кивнул.
– Иногда я там убираю, поскольку вы не позволяете служанкам входить туда. – Он подошел к изящному, но замысловатому столу со множеством ящичков, и выдвинул один из них, ключ был прикреплен снизу. – Здесь вы храните ключ.
Адам тщательно исследовал секретное отделение.
– Очевидно, я довольно серьезно относился к посещению посторонними этой комнаты.
– Очень серьезно, – Уорф передал ему ключ. – Я приготовлю одежду для завтрака, пока вы осмотрите ее.
Оставшись один и весьма довольный этим обстоятельством, Адам отпер дверь. Его мучил вопрос, что именно в своем прошлом он посчитал нужным так тщательно скрывать? Войдя в комнату, он оказался в индуистском святилище. Воздух был наполнен ароматом ладана; свет, льющийся из высоких окон, освещал алтарь, поддерживаемый изящными статуями божеств, вырезанными умелой рукой и столь же изысканно разрисованными. Ткани насыщенных цветов спускались с потолка и драпировали стены, придавая комнате вид экзотического шатра. Медные масляные лампы словно явились из его снов.
