– Пожалуйста, не называйте меня так. Я предпочитаю Адама, Эша или Эштона. Слышать от вас обращение "ваша светлость" – абсурд.
– Хорошо, Эш. – Мария повернулась и взялась за дверную ручку.
Адам предпочел бы, чтобы она продолжала называть его по имени, но это было бы слишком личным обращением. Чувствуя необходимость обсудить ситуацию, в которой они оказались, Адам сбивчиво проговорил:
– Когда вы предположили, что у меня могут быть обязательства перед какой-нибудь другой женщиной, я и подумать не мог, что это возможно. Но вы оказались правы. Я... мне очень жаль.
Мария задумалась, покачивая головой.
– Мне тоже. После рассказа вашей тети о помолвке, я осознала правильность нашего решения не спешить в своих действиях.
Тогда в саду они были безрассудны, но он не раскаивался в этом.
– Вы благородней, чем я. Я сразу же пожалел, что мы не сбежали в Гретна-Грин. Подобная ситуация не возникла бы, если бы мы вернулись в Лондон уже женатыми.
– Вы так говорите сейчас, потому что не помните Джейни, но подумайте, как бы это выглядело для нее. Она знает вас всю жизнь и, возможно, любит все это время. Она была бы раздавлена, если бы вы вернулись с новоиспеченной женой. – Мария погрустнела. – Джейни может стать вам лучшей женой, чем я. Вы с ней выросли в одном кругу, она знает ваших друзей и знает, как вести себя, будучи герцогиней.
Адам вздохнул.
– Может, вы и правы. Но очень трудно сочувствовать совершенно незнакомому человеку. Вы – та, которую я знаю и хочу.
Ее глаза сузились.
– До этого завтрака вы так не думали.
– После посещения своих покоев, я понял, что и сам был не совсем честен в своей жизни. Моя плата была несоизмерима с вашей единственной ложью. Я хотел попросить у вас прощения в надежде, что мы снова станем друзьями.
– Мне нечего вам прощать, – она посмотрела в сторону, не выдержав его пристального взгляда. – Я рада, что мы встретились, даже если я никогда вас больше не увижу после того, как покину Лондон.
Ее слова причиняли боль, но их невозможно было опровергнуть. Он связан с другой женщиной, глупо и нелепо снова встречаться с Марией.
Но, даже если им не суждено жить вместе, Адам хотел бы, чтобы она узнала о скрытой стороне его натуры.
– Не могли бы вы пойти со мной? Я хочу вам кое-что показать. – Он снова криво улыбнулся. – Понимаю, что это неприлично, но мои мотивы абсолютно благородны. Думаю, увиденное может вас заинтересовать.
– Мое любопытство всегда побеждало здравый смысл, – ответила Мария с улыбкой, чуть было не заставившей его забыть обо всех своих благородных намерениях. – Показывайте дорогу, ваша светлость... Эш.
Они покинули его кабинет и поднялись по лестнице.
– Вам нравится ваша комната?
– Да, это лучшая комната, которая у меня когда-либо была, а я гостила во многих домах. – Мария с любопытством взглянула на него. – Как вы себя чувствуете в этом доме? Вам он кажется знакомым?
– Немного. Однако я все-таки надеялся, что возвращение домой послужит толчком к возвращению памяти, – они поднялись наверх и повернули направо. – Но ничего не вышло. Пока есть только одно место, которое говорит со мной. Именно туда мы и идем.
Он вошел в свои покои, подошел к письменному столу и достал ключ из тайника, не сделав даже попытки срыть его месторасположение. Это был первый маленький акт доверия перед раскрытием его внутреннего я.
– Входите в мое тайное убежище, – Адам открыл дверь и жестом пригласил ее войти.
Ее глаза расширились, она медленно поворачивалась вокруг своей оси, пристально рассматривая статуи.
– Это, скорее, место для молитвы, нежели просто наслаждение искусством.
Адам согласился.
– Я бы не смог сказать лучше.
Мария коснулась сухих цветов, лежащих перед Лакшми.
– В вашем сердце сохранились детские убеждения.
– Вы потрясены моим языческим поведением? Видите, я отнюдь не совершенный христианин.
– Вам знакомы англиканские молитвы[63] так же хорошо, как и мне, – задумчиво произнесла девушка. – Я считаю, вы больше похожи на обычного англичанина, чем некоторые.
Адам вздохнул с облегчением.
– Я не был уверен, как вы на все это отреагируете. Возможно, я не должен думать о вашем восприятии моих индуистских корней, но... мне это важно. Я не хотел бы, чтобы это вас оттолкнуло.
– Бабушка Роуз говорила, что когда-то давно ромеи, цыгане, пришли из Индии. Возможно, мы очень дальние родственники. – Она указала на Лакшми. – Вы же не были шокированы, когда узнали о моей цыганской крови. Просто мы оба проявили терпимость.
– Спасибо за понимание, – тихо поблагодарил Адам. – Хотите больше узнать об этих божествах?
– Пожалуй, – Мария робко ему улыбнулась.
Беседа об индуистских богах помогла ему справиться с кипящей внутри страстью. Когда они уже вышли из святилища, Мария заметила:
– Вы много помните о божествах. Похоже, эта часть ваших воспоминаний восстановилась.
– Да, действительно, – удивленно ответил Адам. – Надеюсь, это хороший знак. Возможно, осознание моей индуистской сущности очень важно для обретения памяти. – Он закрыл дверь. – Интересно, сможет ли Джейни принять эту сторону моей жизни, или она придет в ужас?
– Не думаю, что вы могли бы сделать ей предложение, если бы считали, что ваша кузина не сможет принять вас таким, каков вы есть, – заметила Мария. – Вероятно, вы уже показывали ей это место.
– Интересная мысль. Вы всегда опережаете меня на шаг. – Адам нахмурился, пытаясь представить себя и Джейни в тайной комнате. – Правда, я в этом не уверен, впрочем, как и в том, что могу доверять своим ощущениям. Я совершенно не помню, как она выглядит.
– Вы хоть что-нибудь о ней помните?
– Думаю, да, – неохотно признался Адам. – В моем сознании как-то всплыла картина, где она меня обнимает с очень обворожительной улыбкой. Возможно, именно перед этим я попросил ее руки.
– Вполне вероятно. – Всякая живость покинула Марию. Она быстро подошла к двери, ведущей в коридор. – Спасибо, что открыли мне такую важную часть вашей жизни.
Выражение ее лица ранило Адама. Мария уходила из его покоев, а вскоре навсегда уйдет из его жизни. Мысль об этом была невыносима.
Он догнал ее прежде, чем она успела открыть дверь.
– Мария...
Она повернулась к нему, на ее лице застыло страдание. Они кинулись в объятия друг друга и вспыхнули, словно огненная буря, неистово обмениваясь поцелуями и прикосновениями. Адам погрузил пальцы в волосы цвета солнечного света. Ее рот опьянял, как вино, ее теплое тело было создано для него. Он забыл обо всех барьерах, разделяющих их, поскольку наконец вдыхал ее запах, ласкал и пробовал ее на вкус. Мария – его спаситель, его чудо, смысл всей его жизни. Он хотел защищать ее и заниматься с ней любовью так долго, насколько это возможно.
