Читаем без скачивания Котёл - Ласло Варгаши

Три секретаря стояли у двери, но Кролик так вылупил глаза, что все трое разбежались, а один в качестве защиты пытался надеть кресло на голову.

Кролик не успел даже закрыть за собой дверь. Перед его глазами предстал великий Трупчинов в черном одеянии с крестом на шее и второй крест держал в руках, пытаясь приложить к губам Сильвии, изображенной на фотографии с немного выдвинутым кадыком.

— Господи помилуй, господи помилуй и благослови! — запел он и дал Кролику поцеловать крест.

Кролик тоже стал на колени, приблизив свои отвисшие губы к левому уху пастора и шепнул:

— Твоя первая жена померла- Как ее звали-

— Это…это тетка нашего друга, нашего спасителя Бардака. Вот тебе один экземпляр фото, повесь в своем кабинете над головой, как вешали раньше Ленина. И молись, шоб земля ей пухом была. И каждому министру вручи по экземпляру. Эта тетка Сильвия — волшебница. Благодаря ей, у нас увеличится урожай пшеницы в девять раз. Мы всех переплюнем и прежде всего Россию, нашего заклятого врага.

Кролик трижды стукнул лысым лбом о ступеньки возвышения, где стояло кресло президента.

— Знал бы президент Бардак, как ты ему предан, он остановился бы на твоей кандидатуре, а не на Пердуске. А теперь вставай, переоденься и обсудим мировые проблемы.

— Без Юлии-

— Эта старуха будет только мешать нам. После обсуждения и принятия решения, я могу поставить ее в известность. Ты издашь Указ, а я ознакомлю с ним весь аппарат Совета министров. Можешь закрыть дверь на ключ, а то может ворваться Юля или тот же Пердуске. Правда, они теперь соперники, и Юля, непредсказуемая Юля, может натворить беды.

— Какой еще беды- Если она идет в приемные покои президента, то с плащом, который она сымает с плеч в раздевалке, она должна снять всякие непотребные замыслы, в том числе и дурное настроение. Сюда можно принести только американскую улыбку до ушей. Вот, к примеру ты, где ты научился так улыбаться- В Америке, конечно. Правда, у тебя обнажаются все клыки, даже задние светятся, в результате чего ты приобретаешь вид дикобраза.

— Да что там я- Я не кандидат, а вот вы…, вы все кандидаты. У Юлии может быть короткий меч, али пиштоль под юбкой, у Пердуске — бомба. Вот и погибнете все, а кресло президента останется пустым. Ну, ладно, давай повестку дня. А если они чичас нагрянут, я испаряюсь, меня нет.

— Я знаю повестку дня, — произнес Трупчинов, снимая сутану и оставаясь в трусах. — Это опять Донбасс.

— Это уже не просто Донбасс, это уже республика Донбасс. Их свыше десяти мульонов. Что нам с ними делать- сокрушался Кролик.

— Это террористы, — произнес Трупчинов. — А коль террористы, их надо уничтожать.

— Только Донецкая и Луганская области, больше никто к ним не примкнул и не примкнет. А это значит: все боятся. И никто не знает почему. Не хватает мужества, умения организовать себя, или шкурные интересы: моя хата с краю, я ничего не знаю, превалирует над очевидной необходимостью. Почему жители Запорожья ходят как по струнке и в каком-то позорном ужасе ждут, что будет завтра- Почему Днепропетровск так быстро сдался моему другу еврею Коломойше- Кормит их, одевает, обувает. Обещает золотые горы.

— А вот работяги Донецка и Луганска, которых мы всегда считали людьми второго сорта, проявили мужество и стойкость, которая заставляет задуматься. Оказалось, что их нельзя уговорить, их нельзя запугать, их невозможно обмануть, — Трупчинов долго чесал за ухом.

— А я боюсь гражданской войны — она позор для любой нации. В России только Ленин организовал гражданскую братоубийственную войну, он был в ней заинтересован, это было его моральное и духовное кредо.

— Надо двинуть армию, вооруженную до зубов на Луганск и на Донецк. Бардак велит. Вот тут его постскриптум: двигай войска на восток. Я только вчерась подписал Указ о назначение нового министра обороны и если ты согласен завтра же отправляю его в войска.

— Я согласен, я согласен, почему бы нет- Кролик достал блокнот и новую ручку и стал записывать. — Один день, два дня и весь восток будет покорен. Может, немного зайдем вглубь России и скажем: вот тебе, Путин-Распутин, видишь, младшая сестра, а нокаутировать может, га-га-га!

— На содержание армии нужно много денег. Где их взять- запустить печатный станок-

— Надо призвать народ, пусть сбрасываются. Пусть каждый гражданин перечислит пятерку со своего мобильника, — предложил Кролик.

— А как это сделать, подскажи, — Трупчинов спрятал крест в стол. — Надо что-то придумать, хитрое такое.

— Я придумаю. Но тут без хитрости не обойтись. Мы эту хитрость разработаем и запустим.

— Кролик, мой дорогой! Мне нужные сведения в срочном порядке о работе моих губернаторов…

— Нет, моих. Это мои губернаторы, а я их премьер.

— Пусть будет так. Но ведь ты — мой…со всеми губернаторами, поскольку я издавал указ о твоем назначении, — произнес Трупчинов повышенным тоном. Вот Одарченко в Херсоне полностью изучил труд Гитлера «Майн камф» и уже цитировал его с трибуны. Одна женщина с ребенком на руках пыталась приблизиться к нему, но он устремил свой взор в ее глаза, у нее глаза потемнели, чуть не ослепли, и она вернулась на место, представляешь- Вот какого губернатора я назначил своим Указом. Ты не хотел бы стать губернатором, ведь Одарченко заслуживает памятник, я издам об этом Указ.

— Но там стоял «Правый сектор», — произнес Кролик страшную фразу. — Боюсь, этот правый сектор скоро будет стоять у моего кресла: один боец справа, второй слева. В этом случае, полный паралич.

— Я тоже побаиваюсь Правого сектора, — произнес Трупчинов шепотом, — но надо что делать. Так велит дядя сэм. А дяде сэму подчинен весь мир. Надо терпеть.

В кабинет президента ворвался Пипиярош.

— Такую вашу мать. Всех губернаторов назначили своих. Один Одарченко наш парень. Я вас смету. Срочно меняйте эти Указы. Во главе областей должны стоять одни бандеры.

— Член правого сектора Ноготь назначен губернатором Крыма, — выдал Трупчинов. — Он пока не в Крыму, Крым оккупирован, но мы скоро освободим Крым и Ноготь приступит к своим обязанностям немедленно.

— Ты сам становись губернатором Крыма. Русских оттуда не так просто вытурить. Это может сделать только Правый сектор, но Правый сектор еще не окреп в боях. Я формирую две дивизии Донбасс. Там мы покажем, москалям, где раки зимуют. И тогда Ноготь может приступить к освобождению Крыма.

— Крым — наш! — воскликнул Трупчинов.

— Крым — наш! — вытянул руку Кролик.

— Слава Украине!

— Хайль!

— Хайль!

— Нехайль!

16

Савик Шустер, изгнанный когда-то из России, почувствовав, что в Украине запахло национализмом, обосновался в Киеве и организовал передачу под названием «Шустер Лайф». Нельзя отказать Шустеру в мастерстве: он очень медленно и тактично поливал свою бывшую страну, в которой он долгие годы господствовал в эфире, грязью. Сначала надо было смотреть через увеличительное стекло, чтобы это понять. Однако, когда в Киеве была свергнута законная власть и государственный руль очутился в руках хунты, когда стали называть черное белым и наоборот белое черным, Шустер не колеблясь изменил своему журналистскому долгу. Как и хунта, он стал вылизывать швабам и американскому дяди сэму пятки, поливать грязью людей, умирающих на поле боя за свою независимость. Шустер стал неподражаемым предателем правды и объективности.

Каждую пятницу вечером у него в студии собирались зомбированные хорьки высокого полета, которые называли лучших сынов Юго-Востока сепаратистами, бандитами, террористами. Женщины и дети, которые варили дома галушки и несли своим сыновьям на передовую, тоже террористы сепаратисты. Их Путин прислал из Москвы, а жители Луганска и Донбасса льют слезы по бандеровцам из Правого сектора.

Вот, опираясь на палку, к микрофону ковыляет знаменитая на весь мир лиса Юлия. На самом деле ей эта палка не нужна, не нужна и та палка, которая в народе вызывает нежную, но тайную улыбку, — ей нужна палка от швабры, да по хребту. Юля недавно вернулась из Германии, куда ездила якобы для лечения спины, но вместо этого неделю сидела в разных салонах парикмахерских Берлина, где ей десять раз меняли прическу, убрали морщины и мазюкали морщинистое личико розовой краской. Юля получилась, как в прошлые годы. Только походка изменилась… на походку пожилой и злобной женщины.

Теперь, в студии Шустера, она подошла к микрофону, окинула всех мудрым взглядом и произнесла:

— Слава Украине!

— Слава Украине! — повторил Тянивяму и стал рукоплескать, будучи рад, что Юля протягивает руку членам его партии — нацистам.

— У меня есть армия, — продолжила Юля. — Я эту армию планирую отправить в Донецкую и Луганскую области, смести там всех русских террористов, засланных Путиным и отправить их дальше на Москву.