Читаем без скачивания Котёл - Ласло Варгаши

Стецько вернулся на заседание совета обороны и огласил Указ о присвоении звания маршала капитану Киваль Василию Петровичу.

После жидких аплодисментов и поцелуев новоявленного маршала в губы, новый маршал сказал:

— Спасибо, друзья. У меня вопрос: кто будет рыть ров четыре глубиной и четыре шириной.

— Надо организовать население, — предложил Стецько.

— Но им же надо платить. Где деньги взять-

— Надо обратиться к дяде сэму. Пущай раскошеливается, коль взялся поработить Украину.

— Я не возражаю, — сказал министр Обороны. — Завтра вернусь в Киев, встречусь с Пердуске, у него прямая связь с Вашингтоном. А пока совет обороны позвольте считать оконченным. Надо нам всем посетить линию хронта, посмотреть, что к чему.

Маршал Киваль все еще в погонах капитана встал с кресла, а его заместитель в погонах генерала скомандовал: встать, смирно и вся ватага направилась на передовую. На передовой было три танка, два из которых требовали ремонта, одна сто миллиметровая пушка и несколько вертолетов. Солдаты находились в лежачем положении, щипали травку, запихивали в рот и жевали отдельные листочки.

— Товарищ енерал, со вчерась не кушали. Иногда бабульки нам приносят по кусочку хлеба, но ить от их стыдно брать. Завтра прикажете по ним палить.

— Потерпите, хлопцы, — сказал министр обороны. Денек-два, не больше. Сегодня буду в Киеве и решу этот вопрос. Надо встретиться с Трупом или Пердуске, пусть раскошеливаются. Воевать можно только на сытый желудок. Как ведут себя сепаратисты, не стреляют-

— Да никакие они не сепаратисты, — уверенно заговорил сержант Домоклов. — Обычные ребята, воюют за незалежнисть. Ну и уступили бы им.

— Сержант Домоклов, смирна! Уступишь им, другие попросят. А мы на страже единства нашей великой нации.

— Хлеба! Хлеба! — зашумели солдаты. — Хлеба и денег. Нам обещали. Что это за страна, которая не может содержать свою армию- Мы не будем стрелять по мирным людям, по старухам, которые нас подкармливают.

— Давайте, уйдет отсюда как можно быстрее, — стал призывать заместитель министра Стецько. — Я знаю их. Тут не без пропаганды москалей: придушат.

Высокое начальство отправилось искать место, где должна будет пролегать траншея шириной в четыре метра и глубиной в четыре метра.

— Лопату! — приказал министр обороны.

— Подать лопату, — приказал Стецко.

Министр обороны выкопал небольшую ямку и стал задыхаться, дальше копать мешало пузо.

— Отсюда и до…Москвы! — приказал он, требуя, чтоб остальные повторили его слова.

— На первый случай пусть будет длина в триста километров, а дальше посмотрим, как будут реагировать москали. Если то, то и мы то, если они не то, то и мы не то.

— Согласен, — сдался министр обороны, отмахиваясь от мухи, хотя никакой мухи не было: ему просто мерещился Кремль. — Я улетел.

— Куда?

— В Киев к Трупчинову, Кролику и Пердуске, если найду Пердуке.

— Доброго пути!

— Слава Украине!

— Бандере слава!

18

Трупчинов в черной рясе читал молитву, Кролик ковырялся в зубах, а когда он ковырялся в зубах, никто из смертных не смел приближаться к его сиятельству. Оставался Пердуске. Но Пердуске готовился к инаугурации за две недели до выборов президента. Псаки Суки позвонила ему из Вашингтона и сообщила приятную новость: госпожа Нуланд внесла предложение Кэрри своему непосредственному начальнику, а тот обрадовался и тут же побежал к Бардаку. Тот вытаращил глаза, а когда немного отошел, спросил:

— А этот Пердуске сможет ослабить Россию, а потом перекинуться на Китай-

— Сможет, я уверен в этом, — заверил госсекретарь Кэрри.

— Тогда назначай его президентом Украины и выдели ему фургон оружия.

Обрадованный Кэрри побежал доложить Нуланд, Нуланд позвонила Псаки Суки, а Псаки Суки дала гудок в Киев Пердуске.

— Пердуске, ты иудей- Хотя все равно. Наш босс Бардак назначает тебя президентом Украины на пять лет. Можешь готовиться к инаугурации.

— Так выборы только через две недели, а это так долго.

— Выборы это ерунда в наше время. Главное, что босс дает согласие, а выборы приложатся.

Пердуске сразу побежал на Майдан и увидел, что там беспорядок: Правый сектор никуда не уходил, а надо бы, чтоб ушел. А чтобы Правый сектор очистил площадь от грязи от вони, фекалий и мочи, надо назначить Кличко мэром Киева. Он извлек мобильный телефон и нажал кнопку. Но никто не отвечал. Кличко выступал перед народом, обещал золотые горы киевлянам, а когда кто-то сказал, что живет недалече от Майдана и нечем дышать, Кличко тут же дал обещание очистить площадь от революционеров, незаконно занимающих это почетное место путем установления палаток еще осенью прошлого года.

— И мэрию надо очистить от погани, — произнес он и осекся. Слово погань не только смутило, но и испугало его. Надо собраться всей хунте, чтоб решить ряд важных вопросов. Киваль не может решить вопрос снабжения и кормления армии и уже два часа ждет. Через три часа освободился Трупчинов, через четыре часа Кролик, а ближе к вечеру и сам Пердуске, завтрашний президент.

В кабинете Кролика никого не было, был только Кролик. Он соединил руки и положил на них лысую голову и похрапывал. От такого обилия обязанностей у него уставали мозги и всегда тянуло на сон. Киваль пощекотал его за ухом, Кролик поднялся с кресла, нажал на кнопку под крышкой стола и тут же вошла секретарь с большой кружкой кофе.

— Еще одну кружку, видите у меня министр Обороны сидит, глаза у него стеклянные и он все нижнюю губу покусывает, я уж начинаю дрожать.

Министр действительно наливался злостью: солдаты едят траву, а премьер спит на рабочем месте, да еще похрапывает, но аромат премьерского кофе усыпил его бдительность, злость куда-то провалилась и после нескольких глотков министр миролюбиво произнес:

— Армию кормить нечем, обмундирования нет, да и вооружение на уровне прошлого века. Этот вопрос требует срочного решения.

— Я…, у меня денег нет, клянусь. Казна пуста, Янукович унес три чемодана долларов в Россию. Жаль, не пымали его. И столько же Пшенка утащил, а министр МВД в два раза больше. Иди к Трупчинову.

— Так уже поздно.

— Ничего. Трупчинов ночует в кабинете президента. Ему это так нравится. Он никогда не думал, что будет восседать в золотом кресле, иди скорее, а то заснет. Он спит в кресле. Я тебе свою машину дам, хотя здесь все рядом, десять шагов и уже Банковая. А вот, вспомнил: тебе присвоили воинское звание маршала Украины. Снимай китель, мне принесли для тебя маршальские погоны. У меня даже иголка с нитками есть, пришьем. Правда, китель нужен. Эй, Писькодайка, ты не видела маршальский китель- спросил Кролик у своей секретарши, которая обслуживала Кролика не только днем, но и по вечерам.

— Ось вин. Я берегла его, чистила каждодневно половой щеткой.

Маршал тут же сбросил офицерский китель и надел маршальский. Большое зеркало отразило не только маршальский китель, но и полный рот гнилых зубов маршала, который ни разу не обращался к зубным врачам: боялся боли.

— Ну, а теперь к президенту Трупчинову шагом марш, — скомандовал Кролик и подал руку министру обороны.

— Благодарствую, Слава Украине!

Министр в новом маршальском кителе и золотых маршальских погонах пошагал к Банковой пешком, поворачивая голову то влево, то вправо, но к сожалению, ни одного военного навстречу ему не попалось. Он уже хотел было миновать президентскую резиденцию, чтоб пройти дальше, не может быть, чтоб в Киеве столице древней Руси не нашлось ни одного военного, как массивная дверь открылась и оттуда вывалил майор в немецкой форме времен Степана Бандеры и воскликнул:

— Слава Украине, пан Маршал.

— Хай живее!

— Два президента ждут вас, — произнес охранник, не отрывая руку от головного убора. — Прошен, пан сюда.

Маршал тоже приложил руку к козырьку и повернул обратно. Он поднялся по ступенькам, не отрывая руки от головного убора, и вошел в открытую дверь. За столом в полумраке сидели два великих человека вильной Украины — тупой еврей Трупчинов и умный еврей Пердуске. Оба встали и протянули руки.

— Привет, — сказал Трупчинов.

— Здравствуйте, — сказал Пердуске. — Мы очень рады, что вы, именно вы возглавили вооруженные силы страны. Москали напирают, а мы не знаем, что делать. Нам трудно противопоставить свою необученную армию этим дикарям. Я вот готовлюсь к инаугурации, и как только она пройдет, выделю сто миллионов из своего кармана на обмундирование, на питание и на несколько танков.

— Так выборов президента еще не было, еще две недели до выборов, а то я бы попросил вас немедленно, что-то предпринять. Мои солдаты траву жуют и заявляют, что бросят части и вернуться домой к галушкам.