любой компании, с некоторыми категориями людей красивой молодой девушке в принципе работать сложно. Одной из таких категорий как раз и были моряки. Особенно гражданские и находящиеся в отпуске. Несколько заданий в Прибалтике дали Николаю нужный опыт, и, хотя он ещё не знал местного моряцкого жаргона, как и традиций, но уже мог более-менее безопасно перемещаться по портовым кварталам после заката. Его двухметровый рост вкупе с могучим телосложением дополнительно облегчали дело.
Корпус-Кристи был довольно большим городом, не меньше Портленда, и не состоял из одних лишь военных баз. Тут хватало гражданских причалов, складов, гостиниц, а часть песчаных пляжей была отведена под отдых. Так что город полнился моряками торгового флота, туристами, пассажирами прибывших пароходов, торговцами – и с наступлением сумерек в прибрежной зоне делалось довольно шумно. Майор действовал без спешки. Иногда просто садился у стойки бара и потягивал напиток, внимательно слушая, иногда присоединялся к какой-нибудь компании на пару рюмок или партию в кости. К полуночи его кошелёк изрядно похудел, зато коллекция интересных слухов основательно пополнилась. Да, их с Настей подозрения оправдывались. На море тоже творилась чертовщина.
- А я говорю, Энрике верить можно! – настаивал раскрасневшийся от выпивки матрос в баре, где дрянной «домашний» ром разливали по выдолбленным кокосам, словно в дорогом ресторане. Чёрные густые бакенбарды моряка грозно топорщились, когда он тыкал полупустым кокосом в грудь собеседника. – Энрике хоть и мексикашка, а не врёт. Когда не в себе – только ламантинов видит. Розовых, летающих, поющих, всяких. А коли видел что-то другое – значит, оно правда было. Целый косяк рыб с руками и ногами! С дельфина размером!
- Три деревни на островке было, - рассказывал бледный паренёк лет девятнадцати. Его взгляд блуждал по залу сравнительно чистого кабака, где собирались экипажи кораблей поприличнее. – И все три – пустые стоят теперь. Мы зашли в ту, где девочек брали обычно. Хижины разбиты, всюду скарб валяется. Людей нет, а вещи на месте. Мы даже брать ничего не стали, сразу – бегом в шлюпку и грести…
- Туман густой был такой, как стена, – угрюмо, таращась в стакан с виски, бормотал офицер в чёрной фуражке. Его внимательно слушали четверо таких же немолодых мужчин – видимо, капитанов и старпомов с других торговых кораблей. - «Тунец» пошёл прямо на него. Карлос эти воды лучше знал, не боялся рифов. А мы отвернули и выждали, пошли к утру. В порт приходим – а «Тунца» нет. Потом в соседних спрашивали – туда тоже не заходил. Вот и выходит – после тумана никто «Тунца» не видел…
Подобных историй за вечер скопилось столько, что Николай пожалел об отсутствии привычки носить с собой блокнот. Хотя начать что-то записывать в таких заведениях – верный путь к большой драке. Мигом сочтут за шпика или журналиста.
Стрелки часов ползли к двум часам ночи, а голова Дронова начала слегка кружиться от тех рома и виски, что ему пришлось-таки выпить, несмотря на все ухищрения. Майор уже планировал возвращаться в отель с добычей, когда услышал нечто, заставившее его встрепенуться.
- Вилли так и глушит водку, неделю уже, - сказал тощий лысый мужчина в моряцкой куртке, устроившийся за соседним от Дронова столиком. Он играл в карты с тремя такими же пахнущими морской солью типами. – Всё несёт про пиратов-призраков этих.
- Ну корабль-то его куда-то делся, - заметил самый старый и самый трезвый из этой четвёрки – у него в бакенбардах изрядно белело седины. – Сам видел в конторе, «Бланку» патрулям в розыск объявили.
- Вилли всегда на нервы слабак был, - скривился лысый, вытягивая и шлёпая на стол карту. – Что-то у них там стряслось, а он умом и повредился. И покрепче ребята головой ломались, когда одни в открытом море оказывались, на куске деревяшки. Помню, был такой рыжий Макс, дед его ещё на парусном клипере…
- Простите, джентльмены, - Николай встал со своего места и шагнул к картёжникам, подпуская в голос волнения. Это было не сложно. – Вы сказали «Бланка»? Грузовое судно?
- Да, верно, - ответил седеющий моряк, оглядываясь через плечо. Остальные игроки уставились на Дронова весьма недружелюбно. Ну хоть за ножом никто не потянулся сразу, уже хорошо. – А что вам, мистер?
- Я её ждал, у меня… у моего хозяина, - поправился Николай, вспомнив свой потёртый наряд, - там груз был. В портовой конторе чушь какую-то несут, ничего не объясняют толком. А тут, значит, есть матрос с неё? Мне бы его увидеть.
- Ну, увидеть-то можете, пожалуй, – хмыкнул лысый, наклоняя свои карты к груди. – Только проку-то – он, небось, уже без сознания валяется.
Николай молча достал кошелёк, выудил из него четыре купюры по доллару и положил на стол перед картёжниками. Седеющий моряк накрыл их широкой ладонью:
- Ладно, слушайте, мистер…
Следуя указаниям, Дронов истратил ещё почти час, чтобы добраться до низкопробного заведения в самом грязном береговом квартале. Выглядело оно соответственно – ветхий домик под высоким забором складского района, не снабжённый даже вывеской. Как пояснил майору седеющий картёжник, здесь наливали самогон в долг даже тем, кто пропил последнее – и требовали потом должок не только деньгами, но и услугами. Такими, конечно, на какие пойдёт лишь отчаявшийся человек.
Войдя в общий зал, Николай сразу шагнул в сторону, не задерживаясь в дверях. Несколько ночных посетителей удостоили его быстрыми взглядами и сразу потеряли к новому гостю интерес – видимо, решив, что он тут по тем же делам, что и они. Майор сразу заметил, что мало кто из них пьёт – в основном эти люди шептались по двое-трое, склоняясь друг к другу над дощатыми круглыми столиками. Выделялась как раз тот единственный, что сидел в полном одиночестве. Зеленовато-бледный человек лет сорока с каменным лицом, с идеально прямой спиной, сидел в углу, буравя взглядом стену. Перед ним на столе стоял пустой гранёный стакан и валялись две опрокинутые бутылки без этикеток. Осколки ещё одной блестели на полу рядом – убирать их никто не спешил. Мужчина вполне соответствовал описанию, что получил майор. Николай не слишком быстро, держась стены, прошагал к нему, сел напротив. Спросил негромко:
- Мистер Уилфред Фергюсон?
Бледный моряк перевёл взгляд на Дронова. Глаза его были стеклянными.
- Вилли, - сменил подход Николай. – Вилли с «Бланки». Что случилось с «Бланкой»?
- А… - Матрос
