В этот раз не было шорохов. Опасность пропитала воздух. Дышать стало тяжело. Сердце забилось. Сила у магов отзывалась так только на другую силу. Если этот зверь обладает магией, разобраться с ним будет сложнее. Животное вышло из теней бесшумно. Крупное тело, по силуэту напоминающее кошку.
Оно смерило меня оценивающим взглядом. Я оглядела его в ответ. С моих пальцев слетело заклинание, которым я планировала его замедлить. Когда я лихорадочно пыталась придумать, чем его прикончить, ветки кустов справа захрустели снова.
Без грации из них вылетела девушка. Макка, моя ровесница, она вывалилась из кустов, прокатилась по земле и бросилась на моего зверя. Попадая под слетевшее с моих пальцев заклинание, которое этого зверя должно было если не убить, то усыпить. Дура. Неосторожная, не продумывающая движения дура.
Следом выбежала ее подруга. Как раз вовремя, чтобы увидеть, что заклинание, рассчитанное на зваеря, попало на Макку. То, что предназначено для животных может совершенно по-другому влиять на людей — и наоборот. Это тоже одна из первых вещей, которым нас учили.
То, что усыпило бы дикую кошку, оставило на шее Макки кровавую рану. Ее подруга бросилась вперед, загораживая мне обзор. Макка упала на землю, хватаясь за глотку. Подруга приземлилась рядом, неистово вопя.
Кровь хлестала.
Я оттолкнула вторую девушку с силой. Та с грохотом приземлилась на локти. Сама я поскользнулась на подтаявшем, окрасившемся в красный, снегу. Закрыть поврежденную оружием артерию могли, может, полноценные целители. Но закрыть рану, нанесенную слабым заклинанием, могла и ученица первого года. Мне хотелось на это надеяться.
Кровь выплескивалась фонтаном. Разглядеть что-либо еще в темноте не получалось.
— Подсвети! — я рявкнула на девушку.
Она продолжала трястись.
— Огонь сделай!
Мои руки тоже трусились. Я пыталась нащупать рану. Нужно ее сначала закрыть, хоть на миг, а потом снимать заклинание в целом. Нас только начали учить сращивать кожу. Я бормотала слова, они сливались в цельный поток, сплетались в энергию. В целительстве ключевую роль играли звуки, они должны были быть четкими и правильными. Я ненавидела целительство.
Мои пальцы соскользнули с раны. У Макки оставались мгновения — у меня оставались мгновения.
В этот раз древние слова прозвучали правильно. Когда нас заставляли их заучивать, я считала, они нам не понадобятся.
Когда края раны закрепились, а кровь перестала хлестать, я собрала заклинание обратно. Оно изначально не предназначалось для человека, поэтому сошло легко, как пленка.
Макка захрипела, оседая на землю, а рана пропала, будто ее и не было. Только крови Макка потеряла много, но, по моим примерным подсчетам, не смертельно. Ее подруга ткнула на меня пальцем:
— Ты ее чуть не убила!
Я разрывалась между желанием придушить ее за незакрывающийся рот и тягой тоже сползти на пол. Шок настиг меня с опозданием, теперь руки тряслись бесконтрольно, колени подкашивались. Я все-таки аккуратно присела на землю, припечатав задом снег. Сил на простенькое заклинание ушло немерено — сама я его никогда не исполняла и на занятиях мы таким мелочам внимания особо не уделяли.
— Ей стоит иногда использовать свою голову, — пробормотала в ответ я. — Иначе Макка рискует без головы и остаться.
— Да что ты… — начала возмущаться подруга, но резко прервалась. — Профессор Волжих! Рия попыталась убить Макку!
Профессор, стоило отдать ему должное, сначала внимательно оглядел Макку, покрытую кровью. И не нашел у нее видимых ран. Окинул взглядом вторую девушку. Удивительно, она в моем имени не сомневалась, а я о ней никогда и не слышала.
— Рия? — голос профессора вернул меня в реальность.
— Я бросила трохрський заряд в зверя, а Макка неожиданно выскочила из кустов. Он попал в нее.
Трохрський заряд в качестве приема пришел к нам от магов из степи, именно поэтому действовал он так… брутально.
— А кто рану закрыл?
Подруга Макки стыдливо потупилась. Самой пострадавшей было еще далеко до способности отвечать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я. Не то, чтобы закрыла, просто отозвала заклинание. Оно же для зверей предназначалось, его легко снять с человека.
Получить похвалу и внимание за убийство зверя я хотела всей душой. А вот говорить о своей связи с целительством не хотелось лишний раз, мало ли решат, что из меня лекарь выйдет.
— Не будь глупой, Рия, не разочаровывай меня. Закрыть рану всегда сложнее, чем ее нанести.
Слышать такое от профессора боевых искусств было непривычно. Задумываться о философском значении его слов я не собиралась. Не мне эти раны закрывать и точка.
Профессор отозвал старших студентов, чтоб они занялись Маккой. Всех остальных он отправил продолжать работу. Видимо, наша задача все-таки истребить всех зверей.
Руки продолжали неистово трястись, усложняя работу. Такими темпами ни один символ я не сложу. Даже горящие в темноте глаза куда-то пропали, испугавшись шумихи. Больше всего я жалела, что упустила второго зверя из-за чужой дурости.
***
Разбирательства произошли на следующий день, как только мы вернулись из гор. Куча профессоров собрались в зале, пытаясь выяснить, что со мной делать. Доносились варианты:
— Она девушку чуть не убила! Человека! — с чувством повторял кто-то из преподавателей.
Меня усадили в самом углу зала — рассмотреть никого не получалось, а голоса я их еще не настолько хорошо запомнила.
— И сразу же вылечила, когда другая девушка растерялась, — спокойно уточнил второй голос.
— Обратите внимание, какой урон она смогла нанести таким заклинанием человеку. Какая это сила должна быть, какое стремление? Не огранённый талант, — задумчиво отозвался третий.
— Да ее вышвырнуть отсюда нужно! — первый.
— Если ее выгнать, то вреда миру будет гораздо больше, — добавил второй голос.
Кто-то из них озвучил то, от чего у меня мурашки по коже пробежали.
— У Рии однозначно есть способности к целительству. Ни один из ее ровесников не сориентировался бы так быстро.
Дальше я не слушала. Выгнать они меня не выгонят, на том можно и перестать волноваться. Вот упоминания целительства это то, что меня правда пугало. Не знаю, кто и какие способности там разглядел, но лечить я ненавидела. Люди постоянно жаловались, творили что-то, что мешало им же помочь, да и сам процесс требовал усидчивости и внимательности.
К моменту, когда профессоры подискутировали всласть и решили, как же изощренно меня наказать, я успокоилась. Только самому сумасшедшему магу в голову бы пришла идея сделать из меня целителя. Настолько рехнувшихся даже в нашей Школе не водилось.
В наказание мне пришлось целый лунный круг после занятий помогать на кухне. Работа неприятная. Да и учеба упорно близилась к финальной практике за год, приходилось таскать с собой свитки и манускрипты, штудируя их в перерывах, и изо всех сил пытаться бумагу не заляпать. Ничто из этого меня особо тогда не волновало. Профессор Волжих сказал, что я извела той ночью больше зверей, чем остальные ученики, и одна эта похвала стала бальзамом на душу.
Глава 4. И снова практика, и снова король
Когда пришло время финальной практики за год, магистр Оран вызвал лично меня в свой кабинет. Магистр заправлял всей Высшей школой, занимался распределением специализаций и сейчас не преподавал. Никто даже не знал, какую дисциплину он когда-то вел.
Лет сорока пяти — хотя кто нас, магов знает, тут о возрасте лучше не заикаться, — с короткими волосами и бородой «перец с солью», он всегда подтянут, будто в любой момент готов вступить в бой или принять командование армиями. Сейчас же магистр Оран восседал за своим огромным столом, заваленным кучами аккуратных стопок бумаг. На меня он поднял свой воистину коршунский взгляд, стоило только перешагнуть порог.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Рия, добрый день.
Начал с вежливостей — хорошего не жди, лучше б уж сразу выволочка. Только вот за что?
